Горячие и нервные - Сьюзен Андерсон

«Идиотка, идиотка, идиотка!»

Стоя среди гостей, собравшихся на вечеринку, Виктория улыбалась направо и налево, притворяясь, что все идет прекрасно. На самом деле ей хотелось рвать и метать. Под обликом улыбающейся светской дамы скрывалась безмозглая дура, которой хотелось разрыдаться, проклиная все и вся, и утонуть в океане слез.

Как она могла быть такой легкомысленной? Не только по отношению к своему бедному сердцу, — тут уж, когда дело касалось Джона Мильонни, ничего нельзя было изменить, — но и по отношению к своему телу, что вполне можно было предотвратить. Она никогда не сожалела, что не послушалась отца и родила Эсме, отказавшись обсуждать обстоятельства рождения дочери; но повторять этот опыт и дать жизнь еще одному внебрачному ребенку не входило в ее намерения. Ей очень повезет, если их страстное общение на столе не приведет к тому, что у Эсме спустя девять месяцев появится братик или сестричка. Одни небеса знают, чем кончились их отношения, когда они практиковали защищенный секс шесть лет назад… Есть ли у нее шансы избежать новой беременности, когда она была так небрежна?

Господи, что было в этом Рокете, что заставляло ее забыть об элементарной осторожности? Хотя ее безумная влюбленность каким-то образом могла объяснить потерю здравого смысла. В глубине души она понимала, что не в состоянии что-то изменить, и знала, что это по его вине она забывает обо всем на свете, стоит лишь ему прикоснуться к ней.

Женщина, увешанная таким количеством драгоценностей, что ее наряд мог бы составить бюджет маленького государства, наконец закончила свой долгий рассказ и теперь выжидающе смотрела на Викторию. Та улыбнулась и пробормотала что-то невразумительное. Дама почему-то страшно удивилась, но прежде чем Виктория смогла понять почему, Джон, мило улыбнувшись женщине, извинился и, взяв Викторию под руку, отвел ее в сторону.

Пока они шли к бару, он наклонился к ней и шепнул:

— «Чудесно» — не самый удачный ответ на рассказ о том, как умер ее любимый пудель.

— Гм… — протянула Тори, неохотно соглашаясь с ним. На какой-то момент туман в ее голове прояснился, и она отчетливо увидела его лицо. Темные глаза смотрели сурово, брови были сдвинуты над мужественным орлиным носом. Глядя на его сумрачное выражение, она пришла к выводу, что он не намного счастливее, чем она.

Ее сердце заныло. Как бы ей ни хотелось взвалить на него всю вину, в трезвом уме она не могла это сделать. Он не просил ее влюбляться в него, и она определенно внесла свою лепту в то, что произошло. Может быть, даже большую, чем он; если строго придерживаться фактов, она первая протянула свои руки туда, куда не следовало. И она даже не подумала пожалеть об этом, пока не поняла, что они занимались любовью, забыв о возможных последствиях.

— Может быть, нам не стоит оставаться до конца? — негромко спросил Джон.

Она кивнула. Возможность сбежать с вечеринки и поговорить наедине, чтобы окончательно разобраться в своих чувствах, внезапно показалась ей привлекательной.

— Да, ты прав. Пойдем…

— Мисс Гамильтон, — раздался вкрадчивый женский голос за ее спиной. — Здравствуйте.

Она удивленно вскинула брови и повернулась к молодой женщине, которая осторожно прикоснулась к ее руке, желая привлечь внимание.

— Да! — автоматически кивнула Тори, стараясь припомнить, где видела эту даму с волосами песочного цвета, а также и ее спутника. — Зовите меня Виктория. — И тут она вспомнила. — Как дела, миссис Сандерс? Вы любите танцевать?

— Спасибо, обожаю. Вы можете называть меня Терри. А вечеринка просто чудо, правда?

— Да, конечно. Вы знакомы с моим женихом? — Не дожидаясь ответа, она повернулась к Рокету. — Джон, Терри Сандерс и ее муж Джордж. Терри занимала в компании отца пост исполнительного директора. Терри, Джордж, разрешите представить вам Джона Мильонни.

— Очень приятно, — проговорил Джон, пожимая протянутые руки. — Если нас уже знакомили на похоронах Форда, то прошу простить меня, — продолжил он, приветливо улыбаясь. — Между сегодняшним танцевальным вечером и тем печальным днем я успел познакомиться со столькими людьми, что моя бедная голова не в состоянии удержать всю информацию. Поэтому я объявил перерыв. Пожалуйста, не хотите ли присоединиться к нашей компании? Что вы будете пить? Позвольте мне угостить вас?

Виктория молча переводила глаза с одного на другого, чувствуя, как внутри ее зреет протест, но она сдержала его. Было что-то такое в белозубой, сияющей улыбке Джона, что окончательно вывело ее из состояния транса, и она вдруг поняла, что Терри Сандерс вполне может обладать ценной информацией о ее отце. Ей нужно только собраться с мыслями. Джон вежливо проводил их к покрытому льняной скатертью столу, и она с любопытством взглянула на него.

— Ты что-то сказал о пуделе?

Уголки его губ приподнялись.

— Да, родная. Мы обсудим это позже.

Она сумела поддержать разговор, пока Джон сходил к бару и вернулся, неся поднос с полными бокалами. Внезапно вспомнив кое-что, она дотронулась до руки Терри.

— Простите, — сказала она. — Мне до сих пор не приходило в голову спросить вас: продолжаете ли вы работать в компании после смерти моего отца? Я знаю, что там новый управляющий, и боюсь, что была так занята собственными заботами, ч го забыла справиться, как повлияла смерть Форда на жизнь его служащих. Вы, наверное, считаете меня…

— Ни в коем случае, — возразила Терри. — Когда это произошло, закрылось всего несколько проектов. Ваш отец уверенно управлял компанией и делегировал полномочия своим подчиненным на разных уровнях. Поэтому инфраструктура смогла работать и без него. Я оставалась, чтобы связать все оборванные нити, и могла сохранить свое место и при новом генеральном директоре, но предпочла принять предложение от «Саундхилл инвестментс». Мне знакома эта компания, так как они сотрудничали с вашим отцом, а они, в свою очередь, осведомлены о моем опыте. — Она улыбнулась.