Опасный виконт - Миранда Невилл

— Как ты считаешь, я не очень располнела? — спросила Диана. — Я боюсь того, что произойдет, раз ко мне вернулся аппетит. Шанталь предупреждала, что женщины, ждущие ребенка, становятся очень толстыми, если не соблюдают осторожность.

— Мне кажется, глупо сейчас заботиться о фигуре. Я буду только рад, если тебя будет немного больше.

— Благодарю, милорд. Это прозвучало очень галантно. Вы становитесь сладкозвучным льстивым мерзавцем. — Ее маленькая ладонь легла на его руку, — Чувствуешь его? — спросила она. — Я пока не ощущаю его движений, но скоро почувствую.

Мысли о ребенке постоянно вызывали в Себастьяне смятение. Он повернулся на другой бок, чтобы можно было убрать руки с ее выступающего живота. До сих пор ему удавалось избегать разговоров о будущем. Все его внимание было направлено на здоровье жены; он старался не думать об опасностях, сопутствующих родам, и об абсолютно не исследованной территории отцовства — все это страшило его.

— Как думаешь, кто родится, мальчик или девочка?

Эту тему они еще ни разу не обсуждали.

— Шанталь считает, что девочка, поскольку левый сосок у меня темнее.

— Правда? — оживившись, спросил Себастьян. Ему понравилось, что нашелся повод обследовать грудь Дианы. — Я не видел разницы, но уверен, теперь обнаружу ее. — Он приблизил губы к розовому соску, но вдруг остановился. — Может, стоит стимулировать правую сторону, если из-за этого может родиться мальчик.

— Надеешься, будет мальчик? Все мужчины хотят иметь наследника.

— Титул, имение и так далее, — сказал Себастьян, хотя ничего подобного на самом деле не имел в виду.

Он предпочел бы мальчика, поскольку представления о ребенке мужского пола не так его пугали. Маленький мальчик — это было ему знакомо. А девочка?

Когда он думал о девочке, ему всегда вспоминалось хихиканье, особенно хихиканье Аманды Вандерлин и ее сестер.

Себастьян привык к занятиям любовью так же быстро, как утка привыкает к воде.

Диана надеялась, что когда придет время, он с таким же энтузиазмом будет относиться к плоду такой активности. Думая о грядущем материнстве, она вспоминала свое счастливое детство и своих родителей, любящих и терпеливых, несмотря на все свои странности. Себастьян, насколько она узнала, в детстве был этого лишен либо до, либо после исчезновения его матери. Любая попытка обсудить будущее прибавление в семье Айверлй наталкивалась на стремление Себастьяна избежать разговора, и часто он даже выходил из комнаты.

То же можно сказать о беседах на личные темы. Интимная близость, как он ясно дал понять, привлекала его физической, а не ментальной стороной.

С трудом, но Диана пришла к решению не давить на него, и через несколько недель была за это вознаграждена. Он стал часто улыбаться, по случаю мог посмеяться, шутил — обычно когда они, удовлетворенные, расслабленно лежали в постели. Она недоумевала, когда же до ее умного мужа дойдет, что он счастлив даже в мрачном этом доме, где прошла его лишенная радостей юность?

По крайней мере, физический мрак она могла бы рассеять. К ее большой радости, выяснилось, что среди сокровищ чердака было многое, что можно использовать для обстановки в соответствии с первоначальными планами хозяина. Вещи, привезенные с Востока, на которые Диана наткнулась в первую очередь, были лишь небольшой частью находившихся на чердаке богатств и предназначались в основном для спален. В распакованных один за другим ящиках обнаружилась обивка для стен из шелка и кожи, а также много гобеленов; огромные ковры, сотканные на фабриках Уилтона и Обюссона, которые так хорошо подходили по размерам к комнатам, что казалось, их делали по индивидуальным заказам; тюки с дорогими тканями для гардин и драпировок; кресла, диваны и столы самых разных размеров и форм.

Ей потребуются недели, чтобы все это рассортировать, и месяцы, чтобы мастера разместили все, что она нашла, по местам и украсили стену лепниной и позолотой в соответствии с замыслом архитектора.

Диана не привлекала к этим делам мужа, который проводил много времени вне дома или закрывался в кабинете с управляющим, даже не всегда успевая пообедать с ней. Но в постель он никогда не опаздывал, и многие их разговоры происходили на старомодной кровати, теперь снабженной мягкими матрасами.

— Я решила, что для большой столовой нужно использовать темно-красный шелк, — сказала она как-то ночью. — Он подчеркнет цвет обивки стульев. Но я не могу понять, почему это помещение единственное, которое полностью меблировано.

— Думаю, стол был слишком велик, и его не смогли втащить на чердак, — лениво ответил Себастьян.

Он возился с одеялами, следя, чтобы Диане было тепло.

— Это прекрасная комната, — сказала она, ткнувшись носом ему в плечо, — Когда мы закончим, ремонт, нужно будет дать обед в честь этого события.

— Кого мы пригласим? — отреагировал Себастьян с предсказуемым скептицизмом.

— Местное общество, конечно. Я пока ни с кем не познакомилась, но, думаю, когда погода улучшится, от некоторых из них мы получим приглашения.

— Прежде ничего подобного не было. Дядя обходился без компаний.

— Но ты же должен быть знаком хотя бы с соседями. Хотя бы со своими сверстниками, с которыми рос.

— Нет.

Ей не следовало удивляться. Жизнь Себастьяна в Сэкстоне казалась полностью лишенной общения с внешним миром. Он не говорил с ней об этом, и все, что она знала о его ранних годах, она вывела из редких его оговорок.

— Мы иногда посещали собрания литературного и философского общества, — пояснил Себастьян, и это был редкий случай, когда он добровольно сообщал сведения о себе. — Я помню, мы ходили смотреть на вомбата и утконоса.

— А кто это?

— Странные создания из страны антиподов. Джон Хантер прислал их особей в Ньюкасл, когда был губернатором Нового Южного Уэльса.

— А что еще ты делал?

— Покупал книги.

— Когда ты начал их коллекционировать?

— Я начал с чтения, в основном исторических книг и рассказов путешественников. Отец Дяди Айверли купил несколько редких изданий. И сам дядя не жалел денег на расширение коллекции, и когда Мне исполнилось тринадцать, едва ли в Англии был книготорговец, с которым бы я не состоял в переписке.

— Но библиотека здесь в беспорядке.

— Самые ценные книги я перевез в Лондон. Дядю они не слишком занимал и, а своими экспериментами он мог повредить их.

— Я видела странные черные пятна на стенах библиотеки.

— От взрывов.

— Подожди, пока я закончу там ремонт. Ты ее не узнаешь.

Диана решила подарить Себастьяну королевские книги на его день рождения в мае. Себастьян с того дня, как она пригрозила отдать их Блейкни, больше не упоминал о них.

— Работы по подготовке убранства дома и заказы товаров, должно быть, заняли много недель. Как ты полагаешь, твой дядя сам этим занимался?