Сезон страсти - Даниэла Стил

Кейт закрыла дверь, когда школьный автобус повернул за уголи светлая головка Тайга на заднем сиденье исчезла из виду. У него свои дела. Унее свои. Она тихо вернулась в кухню, чтобы допить кофе. Ей не хотелось будитьНика.

– У тебя слишком свежий вид для такого туманного серогоутра. – Он сидел за большим кухонным столом и приветливо смотрел на нее.

От неожиданности Кейт вздрогнула.

– Привет, дорогой. Я не знала, что ты уже проснулся, –сказала она как можно спокойнее и нагнулась поцеловать его. – Хочешь кофе? – Онкивнул. – Яйца?

– Нет, спасибо, я сам сварю, когда окончательно продеруглаза. Ты на занятия?

Она кивнула, не спуская глаз с кофейника.

– У тебя часто меняется расписание, – заметил онкаким-то странным голосом. В нем слышалось неодобрение. Подозрение. Ей это непонравилось. – На прошлой неделе ты ездила в понедельник и четверг. Правда?

– Кажется, да. Я не помню. – Кейт положила в кофе двакуска сахара, как он любил, и занялась мытьем посуды.

– Оставь на минуту.

У нее заколотилось сердце, но она постаралась не показатьвиду. Она не хотела, чтобы он что-нибудь заметил или понял... что она лжет. Онастояла, глядя на него, но в его глазах не было улыбки.

– Почему ты не хочешь сказать мне, что ты там делаешьна самом деле?

– Ты серьезно?

– Весьма, – сказал он с решительным видом. Ей казалось,что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

– Я рассказывала тебе, что учу отсталых детей и подростков.

– Неужели ты не можешь найти себе подобное занятие вгороде? В Сан-Франциско наверняка найдется немало отсталых детей, которыеполюбят тебя. Почему именно Кармел? – И почему, черт возьми, не сказать правду?Почему?

– Я езжу туда многие годы. – Это он и так знал.

– С тех пор как была замужем?

– Нет. – Последовала необычная тишина, и она мрачновзглянула на него. – А какая разница?

– Не знаю, Кейт. Тебе это лучше знать.

– Какая, черт возьми, разница? Я тебя не трогаю. Яуезжаю в восемь и возвращаюсь в пять. Иногда даже в полпятого. От тебя ничегоне убудет. – Кейт сердилась, но внутренне была испугана. Она никогда не виделаего таким.

– Нет, кое-что убудет, Кейт. – Он взглянул на нее так,что у нее внутри похолодело. Это был холодный, злой взгляд. – Ты убудешь.

– На какие-то несколько часов? – Боже, она так обязанаТому. Ник не имеет права...

– Ты когда-нибудь смотришь на себя в зеркало, когдавозвращаешься?

Она молча уставилась на него.

– Ты выглядишь как привидение. Затравленная,страдающая, усталая и печальная. Почему ты это с собой делаешь? – Он посмотрелна нее еще тверже.

– Не обращай внимания. Это мое дело. – Ничего больше несказав, она вышла из кухни.

Следовало бы подойти к нему, прижаться, поцеловать. Онапонимала это. Это смягчило бы обстановку. Но она ничего подобного не сделала.Ей не нравилось, когда на нее давят. Она не собирается ничего ему рассказывать,пока не будет готова, если вообще когда-нибудь будет готова. И не позволит емупрекратить ее поездки в Кармел. Эти два дня в неделю – святые. Они принадлежатТому.

– Буду в пять, – сказала она у входной двери, желаяподойти к нему, но боясь, что он может сделать что-нибудь такое, что заставитее остаться или, что еще хуже, сказать всю правду. Какого черта он проснулся?Лучше бы продолжал спать. Она поколебалась, а потом сказала: – Я люблю тебя.

– Это правда, Кейт?

– Ты знаешь, что да. – Она медленно подошла к нему иобняла. – Дорогой, я так сильно люблю тебя!

Он тоже обнял ее, а потом вдруг оттолкнул.

– Тогда расскажи мне о Кармеле, – сказал он с мольбой вголосе. Господи, сколько еще притворяться, будто он ничего не знает! Но Кейттолько посмотрела на него большими печальными глазами.