Актриса - Салли Боумен

Она медленно поднялась на ноги. Льюис смотрел на нее, не произнося ни слова. Она постояла, приходя в себя, — ей не хотелось, чтобы он слышал, как дрожит ее голос, — и сказала:

— Если ты еще раз посмеешь меня ударить, я от тебя уйду.

Льюис судорожно провел рукой по волосам, огляделся и похлопал рукой по карманам.

— Черт, куда я подевал ключи от машины? А, вот они… — Он сгреб ключи со стола, поднял светлый полотняный пиджак, лежавший на стуле, перекинул его через плечо и двинулся к двери.

— Можешь подавать на развод, — проговорил он с каким-то злобным удовольствием. — Повод я тебе уже дал. — И вышел из комнаты.

Элен слышала, как взревел мотор «Порша». Затем машина отъехала, и шум постепенно стих. Она сидела не двигаясь, медленно приходя в себя.

Она не плакала, она понимала, что это бессмысленно. Так же бессмысленно, как искать в случившемся чью-то вину. Виноваты были оба, и у обоих были причины вести себя так, а не иначе.

Теперь, когда все было кончено, она могла честно признаться себе: брак, который она создала собственными руками и который так долго и старательно поддерживала, был для них самой настоящей тюрьмой. Она вспомнила выражение, которое заметила на лице у Льюиса, когда он выбегал из комнаты, — выражение заключенного, досрочно выпущенного на свободу; вспомнила другие горькие и мучительные подробности их семейной жизни и поняла, что дальше продолжать не стоит.

Примерно через час она встала и прошлась по комнате. Было уже около полуночи, в доме все спали. Она машинально подобрала с пола упавшую книгу, поставила на место стулья, поправила диванную подушку, потом так же машинально, не отдавая себе отчета в том, что делает, стала гасить свет.

Когда она погасила последнюю лампу, на столе неожиданно зазвонил телефон. Она вздрогнула. Звон гулко разносился по притихшему дому. Она постояла и неуверенно двинулась вперед. Телефон прозвонил раз, второй, третий, а потом замолк.

Вернувшись на следующий день домой — в конце концов он всегда возвращался, — Льюис, опять же как всегда, попросил у нее прощения. Однако на этот раз в голосе его не было слышно раскаяния, да и Элен отвечала ему суше обычного. Ссора ожесточила обоих, и оба это понимали.

— Я прошу прощения только за то, что ударил тебя. За слова я извиняться не буду. Я считаю, что сказал правду.

Элен не стала настаивать. Если это для него так важно — пусть.

— Ты звонил мне вчера вечером? — спросила она. Губы у Льюиса задрожали, как у обиженного ребенка. Он опустился на стул и закрыл лицо руками.

— Не помню, — пробормотал он, — я не помню, что было вчера вечером.