Бесстрашная леди - Лесли Лафой

Каррик вытер капли дождя с глаз и заставил Берта сделать еще один круг. Кромешную тьму не мог бы рассеять даже лунный свет. Везде были холмы, ни деревьев, ни дороги.

Он поднялся на вершину ближайшего холма, причем подъем оказался значительно круче, чем он предполагал, а расстояние до вершины намного больше, чем ему казалось, когда он находился внизу.

И снова вокруг только холмы.

Налетел порыв ветра, прижал его рубашку к телу и охладил разгоряченную кожу. Дождь продолжался. Сложив руки трубочкой и поднеся ко рту, он закричал:

— Глинис!

Имя ее эхом прокатилось по холмам и замерло в шуме ветра и дождя. Он продолжал осматривать окрестности, мучительно пытаясь вспомнить то, что Глинис рассказывала ему о своей земле. Она любила эту землю, уверяла его, что именно здесь, под этим небом, на этой неприветливой земле она может быть счастлива. Она также говорила, что многим эта земля кажется заброшенной и бесплодной. Пугает их.

Однако у Каррика возникли совсем другие ощущения. Какое-то спокойствие, умиротворение было в этой изоляции, какая-то невероятная свобода. Ему казалось, что если он сдастся на милость природе, она защитит его и он почувствует себя непобедимым.

Каррик улыбнулся. Мать велела ему все время думать о Глинис, о том, что она его единственная женщина. И это сработало. Он был уверен, что находится на ее земле. Что Глинис осталась жива, что пули британцев не сразили ее. Он видел, как она выпрямилась в седле. Он чувствовал, что оба они оказались там, где хотели. Оставалось лишь надеяться, что они совпали и по времени.

С ее стороны было ошибкой разрешить Ллойду и тетушке Рии уговорить ее вернуться в дом. Она поняла это в тот момент, когда они зашли в кухню и Рия зажгла свет. Глинис резко повернулась на каблуках и направилась к двери. Ллойд прекратил воевать с ветром, который не давал закрыть дверь, и стал в дверном проеме, преградив ей путь.

— Я не должна оставаться в доме, — твердила Глинис, пытаясь обойти дядюшку Ллойда, — мне следует выйти.

— Глинис, — мягко проговорила тетушка Рия, — ты просто пугаешь нас.

— Вы и наполовину не напуганы так, как я сама. — Она еще раз тщетно попыталась обойти Ллойда.

— Это видно, — сказал он, в то время как Рия достала из буфета миску.

— Сядь, я должна посмотреть твою рану, — потребовала тетка.

— С этим можно подождать, — заверила ее Глинис. — Она чертовски болит, но это не смертельно.

— Глинис, если понадобится, я усажу тебя силой, честное слово, — вмешался Ллойд, выйдя из себя. Указав рукой на кухонный стол, он продолжал: — Делай то, что велит тебе Рия, и сядь.

Она закрыла глаза, попыталась глубоко вздохнуть, но это не помогло, дрожь во всем теле не проходила.

— Если я сяду, то больше не поднимусь. Я ведь не спала две… нет, три ночи. Черт возьми, я не могу вспомнить. Может, даже четверо суток.

— В таком случае понятно, почему у тебя путаются мысли.

Тетушка Рия поставила на стол миску, положила полотенца и обратилась к Ллойду:

— Ты не думаешь, что ее следовало бы показать доктору?

— Нет! Я никуда не пойду. Останусь здесь.

Милая, — проговорила тетушка, ставя на место стулья. — По-моему, ты просто в истерике, мы не знаем, что с тобой произошло, но уверены, что-то серьезное. И если ты не дашь нам возможности помочь тебе, нам придется искать кого-нибудь, кто сможет оказать тебе помощь.

— Либо ты успокоишься, — добавил Ллойд, — либо мы свяжем тебя и отвезем в город. Доктор Вальтер даст тебе успокоительное, ты отдохнешь и расскажешь нам, что с тобой произошло.

Не хватало только, чтобы доктор отправил ее в больницу для умалишенных. Тогда Каррик не найдет ее здесь, Собравшись с силами, она глубоко вздохнула.

— Ничего особенного со мной не случилось. Мне просто нужно время.

— Постарайся побыстрее прийти в себя. Ты должна нам все объяснить, Глинис.

— Даже не знаю, с чего начать, — сказала она после долгого молчания. — Столько событий произошло.

— Ладно. — Ллойд указал на стул, который приготовила для нее Рия. — Я тебе помогу. Начни с этой лошади.

Глинис наконец села.

— Его зовут Молан, он принадлежит Каррику. Ау Каррика сейчас Берт.