Когда тайна раскроется - Мэри Рид Маккол

Лорд Леннокс явно был ошеломлен внезапным поворотом событий. Он сошел с помоста и произнес:

– Освободить его? Вы хотите, чтобы великий Брюс просто так освободил человека, который признался в изменнической деятельности против него? Вы, должно быть…

– Найдется виселица и для непослушного и мешающего графа, Леннокс, – прервал его Брюс тоном, не терпящим возражений. – Мы напоминаем вам, что это мы вправе принимать решения, и никто больше.

– Конечно, сир, – пробормотал Леннокс. Поклонившись, он отступил на несколько шагов. Он выглядел обескураженным, осознав, что все его гнусные планы расстроены. – А что относительно Данливи, ваше величество? – не удержался он от вопроса. – После того как Марстон погиб, именно я являюсь самым близким соседом и потому прошу вашего разрешения жениться на леди Элизабет, чтобы объединить наши усилия против дальнейших английских вторжений.

– Я не породистая корова, чтобы меня покупали ради выгоды, лорд Леннокс, – в гневе крикнула Элизабет.

– Она не может выйти замуж за кого-либо еще, – откуда-то из передних рядов толпы подал голос отец Павел.

Повернувшись, Элизабет вытянула шею, чтобы увидеть его среди людей, расступившихся перед святым отцом.

Через какое-то время он подошел к ней и встал между Элизабет и Александром, а потом поднял и соединил их руки, изобразив символ святой Матери Церкви.

– Эти двое разделяли брачное ложе. Хотя причиной этому послужили недостойные цели, церковь признает этот союз, если только от него не откажется одна из сторон. – Он посмотрел на Александра: – Сэр, вы хотите что-то сказать?

– Ничего, кроме того, что люблю ее, – ответил Александр с улыбкой.

Отец Павел перевел взгляд на Элизабет.

– А вы, леди? Есть у вас что-либо добавить?

– Нет, отец, – ответила она. – Ничего, кроме того, что я тоже люблю Александра д'Ашби всем сердцем и душой.

Священник снова обратился к королю:

– Вот так обстоят дела, сэр. То, что соединил Бог, человек разрывать не должен.

– Да, святой отец, и путь небеса забудут то, что мы намеревались сделать. Мы уже в серьезном конфликте со святой Матерью Церковью и страдаем из-за того, что отлучены от нее. Мы не хотим добавлять грехов в общий счет.

– Сир, я очень хотел бы присоединить свой голос ко многим священникам Шотландии; которые хотят совместно обратиться к папе римскому по этому вопросу.

– Нет никаких сомнений, что мы признательны за любую помощь, которая будет нам оказана, – произнес Брюс.

Его настроение было явно добродушным, когда он наклонил голову перед священником.

– А теперь, похоже, нам требуется высказать суждение по этому вопросу, каким бы трудным оно ни было.

Он некоторое время пристально смотрел на Элизабет, а потом перевел еще более тяжелый взгляд на Александра, не произнося ни слова. Когда он начал говорить, то сделал комментарий, которого Элизабет от него совсем не ожидала.

– Вы любите друг друга, это ясно, – мрачно произнес Брюс. – Но любовь несет не только радость, она может быть и опасна, в чем вы, наверное, убедились в эти последние месяцы. – Глаза короля потемнели. Казалось, на его лицо набежало облако. – Нам известно, как трудно бороться за любимого человека, зная, что не всегда есть возможность укрыть свою любовь от опасности.

Элизабет поняла, о ком он говорит, и это наполнило ее сердце печалью. Королева Шотландии Элизабет находилась под домашним арестом в Англии многие годы после пленения англичанами.

– Мне, как королю, иногда предоставляется возможность устранить несправедливость или облегчить чью-то участь. Когда предоставляется такая возможность, радостно думать, что мы достаточно мудры, чтобы распознать, что хорошо, а что опасно для нашего благополучия и безопасности нашего королевства.

Брюс сделал шаг вперед по направлению к Александру и вынул из ножен меч. Элизабет замерла, испугавшись, что король собирается казнить Александра немедленно. Однако Александр стоял столь же прямо и твердо, когда король подошел к нему и спросил:

– Клянетесь ли вы, Александр д'Ашби, преданно служить нам, как своему государю и королю, обещая с доблестью поддерживать наше королевство и служить только нам и Богу?

– Клянусь, сир, – пробормотал Александр, приложив ладонь к груди и наклонив голову.

Кивнув, Брюс выставил вперед свой меч. Александр опустился на колено и поцеловал клинок в знак верности.

– Мы принимаем вас в наши рыцари, сэр Александр, – негромко произнес монарх, – и даруем наше королевское прощение вам, как человеку, преданному делу Шотландии и законному мужу леди Элизабет Селкерк. Ваша обязанность защищать Данливи от вторжений врага – если этого потребуют обстоятельства, то ценой своей жизни.

– Даю вам в этом слово чести, сир. Это будет сделано, – хрипло ответил Александр.

На его лице отразилось выражение смирения, благоговения и благодарности.

– Мы останемся достаточно долго в этом приятном убежище, чтобы вечером присутствовать на праздничном пиру, поскольку у нас есть, что обсудить с вами и братьями-тамплиерами касательно стратегии военных действий. – Король поднял бровь, довольный, что дело завершено и все разрешилось в духе справедливости и правосудия. – Это можно организовать?

– Конечно, сир, – произнес Александр. – Это для нас большая честь.

– Хорошо. – Брюс улыбнулся. – Тогда мы предлагаем вам обнять жену, поскольку она это заслужила своим терпением, преданностью и верностью вам во время всей этой трудной процедуры.

Сказав это, король кивнул охранникам Александра, которые немедленно его освободили. Одновременно с этим солдаты, окружавшие Элизабет, сделали шаг в сторону, и Элизабет оказалась в теплых и надежных объятиях Александра. На сердце у нее было как никогда легко. Александр прижался губами к ее лбу, негромко произнося слова любви, и она подняла лицо к нему. Его губы коснулись ее губ. Ей хотелось, чтобы этот поцелуй длился вечно.

Вокруг сновали люди, и Элизабет увидела, как лорд Леннокс, в попытке сохранить хоть какое-то благоволение монарха, поспешно вышел за королем. Солдаты гарнизона и все остальные вернулись к своим обязанностям.

Когда Деймиен, Ричард, Джон и еще несколько тамплиеров направились к ним, Элизабет на мгновение отошла от Александра, чтобы они могли принести ему свои поздравления. Она почувствовала, как на глаза навернулись слезы счастья, когда увидела обнимающихся Деймиена и Александра.

После всех поздравлений тамплиеры отошли, и Александр остался с Элизабет наедине.

Она просто смотрела на него, не веря своему счастью. Не было слов, чтобы выразить переполнявшие ее чувства. Александр жив, король помиловал его, ничто не могло разлучить их снова.