Грехи негодяя - Анна Рэндол

Интересно, с каких пор Йен начал давать советы министерству иностранных дел?

Катя опустилась на пол и уткнулась лицом в колени.

Оливия подошла к ней – само воплощение сочувствия.

– Ты, Клейтон, говорил, что знаешь, где он, – пробормотала Катя.

– Да, знаю. В небольшом городке Ланфир – это на южном побережье Уэльса.

Глаза Кати сверкнули. Создавалось впечатление, что правда дала ей силы жить дальше.

– А теперь задавайте свои вопросы о Васине, – пробурчала она.

– Кто остальные ваши агенты? – тут же спросила Оливия.

– Один из них, насколько мне известно, – служка у митрополита Станислава.

Клейтон кивнул:

– Да, все указывает на это.

– Митрополита решено было опозорить. А что сделали с этими девушками… – Катя тяжело вздохнула. – Суть плана заключалась в том, чтобы покрыть позором все правящие силы России. Церковь. Царскую семью. Армию. А к тому времени, как на сцену выйдет последний агент… – Катя ненадолго закрыла глаза и сделала паузу. – В общем, царская семья будет убита, и не останется явного претендента на власть. Это место рассчитывал занять Васин, чтобы воплотить в жизнь свои идеи равенства и демократии. Но теперь не будет ничего, кроме хаоса.

Клейтон не привык терпеть поражения, тем более – от покойника. «Трио» однажды перехитрило Васина, сделает это и сейчас. Только теперь у них вместо Мэдлин – Оливия. И Клейтон был уверен, что у них все получится.

Катя тяжело вздохнула и вновь заговорила:

– Я не знаю, кого Васин внедрил, чтобы убить императора, но это должен быть человек, в чьей преданности никто не сомневается. Кто-то из самого ближайшего окружения царя – тот, кого невозможно связать с Васиным.

Оливия нахмурилась:

– А кто должен был подавать сигналы?

Катя не успела ответить, так как Клейтон тут же сказал:

– Мы не знаем, кто он такой, но нам известно, что он должен делать. Помните последнюю строчку зашифрованной записки? «Тогда вы узнаете, что пора зажечь в России огонь свободы». Записка, должно быть, адресована именно этому агенту.

Йен, стоявший у старого дощатого стола, размахивал рукой с обожженным пальцем, как будто дирижировал оркестром.

– Этот человек решил устроить собственную революцию! – заявил он.

– Но зачем тогда нужен Аршун? – спросила Катя.

– И почему бы не выбрать того, кто сможет впоследствии стать хорошим лидером? – добавила Оливия.

– Потому что Аршун не должен был править. Его роль – взять на себя вину.

– Кто-нибудь из вас заметил, что еще не было никаких скандалов, связанных с военными? – спросил Йен. – Церковь – да, царская семья – почти, а армия – нет. Потому что армия – самая могущественная сила в России. Васин не мог планировать приход к власти в обход армии. И в записке говорилось о трех агентах, которые должны были что-то сделать.

– Может быть, один из агентов передумал – как и Катя? – спросила Оливия.

– Или не заметил знака, – подхватила княгиня. – Нам не сообщили, когда мы будем действовать. Я, например, не знала, когда начнет действовать план Васина. Получается, что я должна была всегда пребывать в готовности. Честно говоря, после смерти Васина я перестала искать знак. И опять вспомнила про него только тогда, когда появились вы со своими разговорами о революционерах.

Возможно, третий агент действительно не заметил знака или все еще выжидал, но Клейтон подозревал, что последний агент будет более внимательным.

– Интересно, как такой проныра, как Аршун, заставил героя войны – полковника Павла Голова – стать его сторонником? Оливия, ты говорила, что в том доме, где тебя держали, с графом был полковник и еще два молодых человека? – спросил Клейтон.

Оливия кивнула.

– А вчера, когда мы нашли Аршуна, все революционеры в доме были молодыми людьми примерно такого же возраста, как граф. Вероятно, они его университетские приятели.

– Интересный факт, – заметил Йен. – А знаете, когда полковник стал героем войны? Вовсе не после кровопролитного сражения, как можно было бы ожидать, а несколькими месяцами позже. Его солдаты пришли к царю и поведали о беспримерном и неслыханном героизме нашего полковника. Удивительная скромность для такой напыщенной задницы, вы не находите?

Оливия в глубокой задумчивости пробурчала:

– Предположим, этот агент – полковник. Но что он задумал?

Клейтон побарабанил пальцами по столу.

– Он не сможет перестрелять всю царскую семью. Остановят. И все будут знать, что виновник – именно он. Значит, к власти он не придет. Должен быть другой способ. Бомба. Совсем маленькая. Замедленного действия.

– Как та, что они испытали на нас? – спросила Оливия.

Клейтон несколько секунд молчал, потом утвердительно кивнул:

– В точности такая же.

Йен достал из кармана темную булочку и разломил ее на пять кусков. Самый большой он, естественно, оставил себе. Прожевав, спросил:

– Каковы шансы, что у революционеров в Санкт-Петербурге есть опытные взрывники?

– Очень небольшие, но есть.

– Тогда где же мы будем искать подпольного изготовителя дьявольских устройств?

– Поищу в доме Кати, – заявил Клейтон.