Отвергнуть короля - Элизабет Чедвик

Фрамлингем, февраль 1213 года

Стоя в сыроварне и глядя на круги сыров, выстроившиеся на полках, Махелт всерьез подумывала взять из конюшен свою кобылу и сбежать. В Банджи, или в Тетфорд, или в Ипсуич. В женский монастырь в Колне. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Король должен прибыть через три дня, возвращаясь на юг после кампании по усмирению северных графств. Махелт не могла представить ничего хуже, чем развлекать человека, так дурно обошедшегося с ее семьей и творившего зло, которому в ее глазах не было искупления. Она уже решила, что найдет повод оставаться в своей комнате и не попадаться королю на глаза, потому что учтивое обращение с ним было для нее немыслимо. Всякий раз, воображая встречу с Иоанном, Махелт плевала ему в лицо, втыкала в него нож и швыряла его в озеро, привязав камни к лодыжкам. Она намеревалась держать сыновей как можно дальше от короля. Пусть он даже не смотрит в сторону ее детей. Махелт выведет их во двор для церемонии приветствия, но после немедленно спрячет.

Гуго и его отец были в парке с егерями, примечая дичь и проверяя дороги на случай, если король пожелает поохотиться, находясь у них в гостях. Ни Гуго, ни его отец не испытывали особой радости в связи с приездом Иоанна, но граф лишь пожимал плечами, уверяя, что в этом есть свои преимущества. В королевской свите найдутся люди, с которыми можно поговорить о делах, а визит короля – доказательство доверия Иоанна и благополучия графства. Разумеется, его визит можно также рассматривать как намек, что Иоанн следит за ними и хочет лично оценить состояние их укреплений.

Ида старалась как можно лучше подготовиться к визиту. Эта ответственность сокрушила ее. Члены королевской семьи еще никогда не посещали Фрамлингем. Прежде она достойно справилась бы с задачей, но годы и слабое здоровье взяли свое. Графиня не знала, где что лежит, за исключением тканей. Ей было досконально известно местонахождение каждой стенной драпировки, каждой подушки и вышивки. Она нервничала, постоянно рассуждая вслух, какие занавески повесить в гостевой комнате, и едва не сошла с ума, решая, красные или зеленые подушки выбрать и два или три матраса положить на кровать короля. Махелт тоже беспокоилась. Несмотря на свою ненависть к Иоанну, она сознавала, что это знаменательное событие и непременно нужно произвести хорошее впечатление, но Ида явно была не в себе.

– Какие сыры? – спросила у нее Махелт. – Те, что сверху? Они пролежали здесь дольше всех, значит у них самый насыщенный вкус.

– Только надо проверить их на долгоносиков, – кивнула Ида. – Не знаю, много ли съедят король и его свита. И что у нас с маслом? Вдруг не хватит горшков…

Ида приложила ладонь ко лбу, и Махелт заметила, что она дрожит. В сыроварне всегда было холодно. Зимой у здешних служанок были красные носы и синие потрескавшиеся руки, несмотря на то что они носили перчатки без пальцев. Иду защищало от холода подбитое мехом платье и капюшон поверх вимпла, но в бледном свете февральского дня она выглядела изможденной и осунувшейся.

– Ступайте в свою комнату, матушка. – Махелт коснулась ее плеча. – Я проверю сыры. Если потребуется еще, можно привезти сыр из поместья в Акле, как и масло. У них всегда есть запас, а времени предостаточно.

– Я не могу все взвалить на тебя, – покачала головой Ида. – Еще надо проверить вино. – Она выпрямилась. – Дай я… Дай я проверю вон тот дальний сыр.

Махелт велела слуге принести табурет и снять сырный круг. Она извлекла его из обмазки и льна и взглянула на крошащийся медово-золотистый сыр, сваренный в конце лета из молока коров, вскормленных на сочных пойменных лугах вокруг озера. Вынув нож из ножен на поясе, Махелт отрезала сбоку ломтик. Не слишком маленький, поскольку столь изысканное лакомство надо распробовать.

– Долгоносиков нет. – Она дала кусочек Иде и еще один, в порыве щедрости, слуге.

Насыщенный вкус соли, сливок и летней зелени обволок нёбо, и графиня застонала от удовольствия.

– Слишком хорош для двора, – заметила она. – Давайте предложим королю какой-нибудь другой. – Ида глядела на кусочек сыра, зажатый между пальцами. Потом вдруг судорожно сглотнула и стиснула губы.

Махелт облизала пальцы.

– Матушка?

Ида пискнула и вылетела из сыроварни, согнулась вдвое, и ее вывернуло наизнанку.