Неопытная искусительница - Беверли Кендалл

— И что вы теперь будете делать? — спросил Джеймс, глядя на леди Викторию. Он с трудом верил, что это та самая женщина, которую он знал в течение нескольких лет. Ее глаза излучали счастливое сияние, смягчавшее красивые черты.

— Мы с Джорджем поженимся на следующей неделе по специальному разрешению. Он сейчас в Бедфордшире, готовит дом для нашего проживания. Когда сессия парламента закончится, он присоединится ко мне. — При упоминании имени жениха ее глаза потеплели.

— А как ваши родители? — Джеймс уже слышал, что маркиза слегла, жалуясь на все болезни, известные человечеству. То, что она избегает светского общества, было так же очевидно, как кричащие шляпки, которые она носила.

Улыбка леди Виктории на мгновение погасла.

— Моя мать, как вы можете представить, чрезвычайно разочарована.

Джеймс догадывался, что это было еще мягко сказано.

— Но папа был необыкновенно добр, учитывая все обстоятельства. Он сказал, что не допустит, чтобы я разделила судьбу Лилиан. И поскольку я жду ребенка, он одобрил мой брак с Джорджем. — С ее губ сорвался ироничный смешок. — Тем более что я пригрозила выйти в любом случае за Джорджа с его одобрения или без. Думаю, он был шокирован, что я готова отказаться от приданого ради мужчины, которого мама называет нищим ничтожеством.

Джеймс покачал головой, удивленный. Леди Виктория явно обнаружила, что обладает куда большей внутренней силой, чем ей казалось.

— Похоже, все сложилось неплохо для вас.

Ее лицо моментально посерьезнело.

— Вот почему я сегодня здесь. Я не видела другого способа поговорить с вами, не рискуя вашей и своей репутацией. Хотя я не раз говорила Джорджу, что мы не более чем друзья, он все еще переживает из-за наших отношений. — Она вздохнула. — Но правда в том, что без вас все это было бы невозможно. Я навеки у вас в долгу. Вы поступили как истинный джентльмен, несмотря на все зло, которое я вам причинила. Я вела себя как законченная эгоистка, и не могу жить дальше с чистой совестью, сознавая, что я испортила ваши отношения с мисс Армстронг. Хотя, признаться, я испытала некоторое облегчение, наблюдая за вами.

Джеймс растерянно моргнул, а его сердце пропустило удар. Что она знает про Мисси?

— Что вы имеете в виду? Умоляю, просветите меня.

Ее губы изогнулись в понимающей улыбке.

— Мой дорогой лорд Радерфорд, не отпирайтесь. Разве вы не ухаживаете за ней? Вы уже дважды танцевали с ней сегодня и пожираете ее глазами. Но не беспокойтесь, — она похлопала его по локтю, — я догадалась о ваших чувствах к мисс Армстронг только потому, что вы с Джорджем очень похожи, когда пытаетесь скрыть свои эмоции. Ваш интерес очевиден только для тех, кто близко вас знает.

Джеймс пришел в ужас.

— У меня нет таких чувств к Мисси. — Но, даже произнося эти слова, он знал, что лжет. Он совершил немыслимое, влюбившись, точно так же как его отец. И теперь, как отец, позволит водить себя за нос — точнее, за другую часть тела. Что ж, он постарается, чтобы никто не узнал о его чувствах.

Леди Виктория откинула назад голову, продолжая смотреть на него с понимающей улыбкой.

— Уверена, именно в этом убеждал себя Джордж, отбывая на Крымский полуостров.

Мисси следовало бы успокоиться, когда пришли месячные, особенно учитывая обещание, которое она дала Джеймсу на балу у леди Лэнгли, но радости ей это не принесло.

В то утро она сидела на постели с балдахином, чувствуя себя совершенно опустошенной. Без ребенка не будет жизни с Джеймсом. Только теперь она призналась себе в том, что мечтала о живом свидетельстве своей любви к нему. К тому, которого будет любить всегда.

Впрочем, с того утра прошла неделя. С тех пор они посетили еще два бала, один концерт, одну оперу и один званый ужин. Целую неделю Мисси знала, что не беременна, и никому ничего не сказала, не желая расставаться со своей мечтой.

Целая неделя притворства. Может, им и удалось обмануть высший свет, но Мисси едва ли могла сказать, что их отношения стали лучше, чем в тот день, когда они заключили соглашение.

В присутствии посторонних Джеймс вел себя как истинный джентльмен: озорно улыбался, очаровывая даже дам, считавшихся невосприимчивыми к мужской красоте и обаянию, чем он обладал в избытке. Много раз даже она сама покупалась на его восхищенное внимание, заставлявшее других дам бледнеть от зависти. И хотя ей было тяжело признаться в этом себе, какая-то частичка ее души отчаянно хотела верить, что его поведение не просто игра, рассчитанная на публику.