Никогда не влюбляйся в повесу - Лиз Карлайл

Он молчал так долго, что Камилла встревожилась. Услышав, как она шепчет его имя, Ротуэлл вскинул голову. Она заглянула ему в глаза – и прочла в них такое отчаянное желание, что у нее на мгновение сжалось сердце.

– Господи, Камилла, – хрипло выдохнул он. – Иди ко мне… Я не могу… без тебя…

Облегчение, охватившее ее, было настолько сильным, что она едва не рассмеялась.

– Киран, дорогой, я здесь, – прошептала она. – Я с тобой. И так будет всегда.

Он вдруг снова заговорил.

– Я хочу тебя, как ничего и никогда не хотел прежде, – коротко бросил он. – Впрочем, нужно ли это говорить?

Сердце Камиллы едва не разорвалось от счастья.

– А почему бы и нет? – улыбнулась она. Ротуэлл вдруг отвернулся. Камилла вглядывалась в его лицо: странно, сейчас она не могла бы сказать, молод он или стар – просто красивый и мужественный человек, и при этом невероятно одинокий…

– Наверное, это эгоизм с моей стороны – говорить такое… – буркнул Ротуэлл.

Камилла стащила с него рубашку и молча швырнула ее в сторону. Ротуэлл так же молча проводил ее глазами.

В комнате было уже почти совсем темно. Пока Киран сбрасывал с себя остатки одежды, Камилла окинула взглядом его мускулистое, стройное тело. Несмотря на то что в последнее время Киран очень похудел, он по-прежнему выглядел огромным. Его покрытое тяжелыми плитами мускулов тело говорило о многих годах изнурительной работы, а исполосованная шрамами спина свидетельствовала о бесчеловечной жестокости, которую ему довелось испытать. И все же своеобразная грация в нем была. В глазах Камиллы Ротуэлл был прекрасен. А когда он повернулся, чтобы сбросить с себя последние остатки одежды, и она вновь увидела его рубцы, глаза у нее защипало от слез.

– Ложись в постель, любовь моя, – прошептала она.

К ее удивлению, Киран вдруг подхватил ее на руки и опустил на постель, будто она не весила ничего. Потом склонился к ней – в глазах его горело желание, а его возбужденная мужская плоть трепетала от нетерпения. Камилла, повинуясь безотчетному импульсу, протянула ему губы, а потом ее руки сомкнулись на его талии, и она нетерпеливо прижала его к себе.

– Я хочу тебя, Киран, – прошептала она. – Я сгораю от нетерпения.

Руки у него задрожали.

– Я тоже. И я не уверен, что смогу сейчас быть нежным, – прошептал он в ответ. – Ты уверена, что хочешь этого?

– О да, – Руки Камиллы обвились вокруг его шеи. – Совершенно уверена.

Не говоря больше ни слова, Киран вошел в нее.

– Иисусе сладчайший, Камилла… – пробормотал он. – Ты такая… О Господи! Когда я в тебе – я словно вернулся домой!

Она почувствовала, как ее сердце, подпрыгнув в груди, рванулось к нему. Тело ее мгновенно расслабилось, готовое принять его. Он снова припал к ее губам – но теперь это был властный поцелуй мужчины, уверенного, что любимая женщина душой и телом принадлежит ему. Знакомое желание захлестнуло ее, и Камилла чуть слышно вздохнула.

– Ты моя, Камилла, – хрипло выдохнул он. – Скажи мне, что ты моя!

– Да, Киран, да! – прошептала она. – Навсегда!

Снова и снова он врывался в нее – бугры мышц на его бедрах точно окаменели, глаза были закрыты. Жар, исходивший от его напряженного тела, передался Камилле, и она вдруг почувствовала, что растворяется в нем.

Желание становилось все острее, нарастая с каждой минутой, – Камилле казалось, что где-то глубоко внутри ее словно раскручивается тугая пружина, и она взлетает все выше. Теперь она уже не принадлежала себе. Захваченные страстью, они не замечали, как день постепенно перешел в вечер, как в комнате сгустились сумерки.

Внезапно глаза его широко распахнулись – от взгляда этих похожих на расплавленное серебро глаз у Камиллы закружилась голова.

– Я не смогу оставить тебя, Камилла, – прохрипел он. – И не хочу!

Потрясенная странным ожесточением, с каким это было сказано, Камилла застыла.

Словно в подтверждение своих слов, Киран снова припал к ее губам.

– Не уходи от меня, Камилла! – пробормотал он. – Прошу тебя, не оставляй меня одного.

Вместо ответа Камилла только обняла его и молча притянула к себе.

Кираном вдруг словно овладело какое-то безумие… сумасшедшее, отчаянное желание обладать ею. Тот момент, когда все еще можно было повернуть вспять, остался в прошлом – Киран давно уже отдал ей всего себя, целиком и без остатка.

В сердце Камиллы больше не оставалось ничего, что бы не принадлежало Ротуэллу, человеку, которого она когда-то считала неспособным любить… и рассчитывала держать на расстоянии.

Какой же глупой она была… Как могла до такой степени недооценивать его! Из груди Камиллы вырвался прерывистый вздох.

Приподняв голову, Киран ласково потерся щекой о ее щеку.

– Камилла, – шепотом окликнул он, дунув ей в ухо. Когда она не отозвалась, он заглянул ей в глаза. Уголки губ его тронула лукавая усмешка.

– А теперь-то что не так? – шепнул он.

Камилла зажмурилась.

– Боже мой, Киран! – с неожиданной резкостью выпалила она. – Неужели ты не понимаешь, что я боюсь?! Боюсь, что ты совсем отберешь у меня мое сердце!

Ротуэлл вдруг убрал руку, и Камилла съежилась, будто этот жест причинил ей физическую боль.

– Я знаю… знаю… Я сама говорила, что такое невозможно, – каким-то сдавленным, так непохожим на ее собственный голосом продолжала она. – Но та граница, которую я мысленно провела для себя… она стирается.

Обхватив лицо Камиллы ладонями, Киран осыпал поцелуями ее губы, ее щеки, хрупкие скулы. Потом со вздохом уткнулся лбом в ее плечо.

– Моя чудесная девочка, – пробормотал он. – Моя красавица! – Он горько рассмеялся. – А я-то считал тебя такой восхитительно хладнокровной, даже бессердечной, – пробормотал он, зарывшись носом в ямку на ее плече. Похоже, я тебя переоценил, верно? Потому что под этой броней, которой ты окружила себя, бьется на редкость нежное сердце. И мне очень жаль, поверь.

– Просто поцелуй меня, Киран, – прошептала она. – Vraiment, по-моему, мы слишком много думаем!

Он послушно выполнил ее просьбу, потом перекатился на бок и вытянулся на постели рядом с Камиллой. Она краем глаза озабоченно поглядывала на мужа. И заметила, как его взгляд остановился на ее мягко округленном животе. Она уже открыла было рот, как вдруг тяжелая и горячая рука Ротуэлла легла ей на живот.

– Как ты думаешь, дорогая, – шепнул он, – может быть… Такое возможно?

– Слишком рано, милый, – поколебавшись ответила она.

Должно быть, от слуха Ротуэлла не укрылась легкая нотка неуверенности, проскользнувшая в ее голосе.