Лабиринт - Иден Бар

Назад едем в молчании. Алекс почему-то нервничает, я чувствую. Но не думаю, что это как-то связано с дедом, нет.

Что же его беспокоит? Работа? А может, он уже не уверен, что удастся помочь с Катей? Впрочем, со мной он ведёт себя более чем предупредительно.

Однако стоит нам зайти в дом, как Алекс тут же сообщает, что ему нужно уехать и, возможно, ночевать мне здесь предстоит одной.

—Ты же так хотела,— добавляет с улыбкой.

Облегченно вздыхаю. Да, это чужой дом.

Но я не боюсь оставаться в нем одна, потому что весь дом начинен какими-то датчиками, а во дворе я заметила камеры наблюдения. Если Алекс и вправду агент на службе безопасности Ее Величества, то, думаю, охрана тут на высшем уровне.

Честно признаться, я гораздо больше опасаюсь увидеть его на пороге моей спальни с… бокалами и бутылочкой вина, к примеру. Или с подобным глупым предложением. Подозреваю, что он вполне способен выкинуть что-нибудь эдакое.

Неуместный флирт Алекса иногда бесит! Ему, возможно, хочется веселья или необременительного приключения, даже секса. Мне же, в любом случае, скоро придется возвращаться в свои серые украинские будни и настроение мое далеко не такое радужное.

Хотя главная причина, конечно, в другом.

Для меня это было бы слишком больно. Это просто как обесценить все то, что у нас было, пошлым романчиком во время деловой поездки!

Погруженная в невеселые мысли, я гляжу на него холодно и строго. Нужно постоянно помнить о дистанции между нами.

Много позже, дома, которого у меня, кстати, больше нет, поскольку от Гриши нужно будет съезжать в срочном порядке, я так и быть, позволю себе расслабиться и отпустить эмоции. Может быть, поплачу о несбывшихся мечтах в подушку. Позволю себе расклеиться!

Слишком много времени мне приходилось быть сильной, без права на слезы и обиды. Так и неврастеничкой стать недолго. Если я не уже…

Не хочу беспокоить его сегодня данным мне обещанием по поводу Кати, но обязательно напомню о нем позже. Бездумно киваю в ответ на болтовню Алекса.

И все же, я не могу не сказать, проводив его до входной двери:

—Алекс, тогда, то, что ты сказал… на кладбище. По поводу моих чувств, свое мнение! Так вот, это не так. Ты обидел меня.

—Я, тебя?!— он неожиданно меняет курс на сто восемьдесят градусов и возвращается, резко приблизившись ко мне. Невольно отступаю, удивлённая его реакцией.

Мне-то казалось — он знает, что для меня тогда тоже все было серьёзно! И что я никак не заслуживаю ни того высокомерного тона, который иногда у него «проскакивает», ни странных шуточек на тему нашего расставания. Как будто бы страдал только он один.

—Да. Я очень виновата перед тобой, это правда!— признаю, отодвигаясь от него на безопасное расстояние, но он незаметно следует за мной,— но я любила тебя. Что за дурацкая привычка подскакивать ко мне вплотную, ты плохо видишь? Или слышишь?!

—Я плохо чувствую,— вместо того, чтобы отодвинуться, он кладет руки мне на талию и подтягивает к себе.

Трусливо подрагивая, замираю, но все же пытаюсь его контролировать.

—Ты часто врешь, изворачиваешься,— продолжает Алекс уверенно,— и снова сбежала бы, если бы не Катя, не так ли?! Знаешь, если бы ты любила меня, уверен, я бы это почувствовал… а так. Все ложь.

У меня начинает кружиться голова. Он наклоняется ниже.

—Алекс, перестань!— протестую, отталкивая его. Он отпускает меня. Отпрыгиваю на шажок в сторону,— и в чем это я соврала, скажи, конкретно?!— я действительно в искреннем изумлении.

Откуда в нем такая агрессия, подозрения? Ну да, я сбегала, и что? Неужели он думал, что буду рада его приказу помогать в ликвидации неугодных?

—Например, в том, что касается твоего мужа! Я знаю, что ты разводишься.

В моих глазах темнеет от ужаса происходящего.

—Я только не понимаю, зачем,— спокойно напирает он с вопросами,— итак, зачем же?

—Затем, что,— мучительно раздумываю,— да как ты вообще узнал об этом? Подслушивал?

Алекс вздыхает.

—У меня не простая машина, ты же в курсе моей работы? Там есть устройство, которое автоматически информирует меня обо всем, что происходит в салоне. Программа-переводчик в нем присутствует тоже… тебе интересны тонкости или не хочешь отвечать на вопрос, Женя?!

—Но,— произношу почти в отчаянии. Боже, как неприятно, что он слышал тот разговор с отцом,— ты должен был сказать мне. Что слушаешь.

—Я должен был вмешаться в разговор? После это уже не имело смысла.

Молчу, и он тоже. Но упорно ждет продолжения. И, судя по всему, уже никуда не торопится.

—Так зачем врала, что любишь мужа, ждешь встречи, спешишь к нему?!

—Ну… в конце концов,— я мнусь как школьница,— потому что… это в какой-то мере обезопасило бы меня от твоих возможных приставаний. Все же так попроще выстраивать общение, согласись! После всего, что было.

Он смеётся, и это почему-то очень задевает.

—А что было? Если ты думаешь, Женя, что мое возможное желание соблазнить тебя мог бы остановить какой-то там мифический муж, то ты просто дурочка,— выдаёт без церемоний.

Багровею. Только собираюсь сьязвить что-нибудь в ответ о его непорядочности, как вовремя вспоминаю о Кате. Не время и не место. Я должна быть умнее его. Хитрее… я много чего должна!

—Ладно, извини,— быстро меняю риторику. Хмыкаю,— давай мир? Будем считать, что оба погорячились. Никаких соблазнов, мужей и взаимных оскорблений! Я пошутила. Просто это очень личное, понимаешь? Потому не рассказала. Я знаю, что мы друзья, и оба порядочные люди. Предлагаю закончить на этом.

—Нет, ты не дурочка,— он холодно улыбается, и в глазах его мелькает что-то странное. Опасное. Или давно забытое, возможно,— беру свои слова обратно! Мир,— протягивает руку.

Мне не остаётся ничего другого, кроме как пожать ее.

Алекс уходит, пожелав мне спокойной ночи, и бросив на меня украдкой короткий пристальный взгляд. Обессиленная после наших словесных баталий, возвращаюсь в свою комнату. Мое временное пристанище.

Конечно, я не собираюсь ничего тут осматривать, тем более, что все здесь явно нашпиговано техникой, которая тут же «доложит» об этом Алексу. Бесцельно попереключав каналы на телевизоре минут двадцать, я выключаю его совсем.

После иду в душ. Стоит отметить, что несмотря на крайне напряженные отношения с Алексом, в его доме мне спокойно и комфортно, и дело здесь не только и не столько в обстановке или технике. Мне просто хорошо. Уютно.

Скорее всего, это связано с появившимся после всех моих злоключений чувством безопасности. Относительной безопасности, разумеется.