Искушение Анжелики - Анн Голон

Они ели с жадностью, слышалось только довольное пыхтение и чавканье.

— Давайте, давайте, не стесняйтесь, господа англичане, — послышалось вдруг по-французски. Рослая крестьянка стояла в дверях.

— Что же это такое, Господи Иисусе?

— It's but a bear [23], — проворчал Кемптон, выхлебывая последние капли супа.

— Оно и видно, невежа! С чего это только медведь в мой дом забрался? Берлога ему тут, что ли? Может, ему и пирожков еще подать в тех тарелочках, что матушка моя из Лимузина привезла и ни одной-то не разбила?

— Мадам, вы — француженка? — спросила Анжелика. — Скажите, мы в Акадии?

— Может — да, а может и нет. Кто мы тут, в Монегане, я и сама не знаю. Я так из Порт-Руаяля, что на полуострове Акадия, а туда я приехала еще пятилетней девчонкой, с г-ном Пьером д'Ольнэ, давно это было. В двадцать лет вышла замуж за соседа нашего, шотландца Мак Грегора, и вот уже скоро тридцать пять лет, как мы с ним здесь живем.

Джек Мэуин спросил у нее по-английски, не пытались ли индейцы напасть на остров, и не было ли волнений в бухте Пенобскот. Отрицательно покачав головой, она ответила по-английски с сильным французским акцентом, что индейцы — могикане, тарратины, мик-маки и эчемины из Пенобскота и Дарискотта

— ведут себя спокойно. На этот раз они не будут откапывать топор войны, потому что «большой французский сеньор из Голдсборо» сумел уговорить бледнолицых, живущих на берегу залива, а главное — маленького дьявола Сен-Кастина, не вмешиваться в этот несчастный поход. На прошлой неделе ее муж, старик Мак Грегор, со своими тремя сыновьями ходил на косу Пофам, где встречался с «большим французским сеньором из Голдсборо», со всеми бледнолицыми этого края и главными вождями побережья, и они заключили союз, пообещали не нападать друг на друга и выкурили трубку мира. Сеньор из Голдсборо очень сильный и очень богатый. У него — свой флот, и золота — куры не клюют. Он обещал защитить от правительства всех, кого только тронут за участие в этом союзе. И правда что! Надоело нам вертеться волчком, чтобы угодить то французскому королю, то английскому, они-то, небось, и не думают сунуть нос в колонии.

Анжелика вся вспыхнула от волнения, услышав имя своего мужа, графа де Пейрака. Она засыпала крестьянку вопросами и узнала, что Жоффрей, покинув устье Кеннебека, направился в Голдсборо. Скорее всего, она догонит его, если будет там завтра, что вполне возможно, ведь море спокойно, несмотря на обычный в равноденствие прилив.

Узнав, что в ее скромной хижине находится сама супруга «большого сеньора из Голдсборо», мистрис Мак Грегор всплеснула руками от восторга и присела в глубоком реверансе, как учила ее матушка. Не переставая говорить то по-французски, то по-английски, она принялась хлопотать.

Анжелика рассказала о своих злоключениях и о том, как она чуть не утонула, выбираясь на берег. Хозяйка подтвердила, что такое случается здесь чуть не каждый день. В каждой семье насчитывалось больше утонувших, чем оставшихся в живых. Так-то вот!

— Пойду разыщу вам одежду получше, мадам, — закончила она спокойным тоном.

— Нет ли у вас брюк для моего спасителя? Он весь мокрый.