Соперники - Ви Киланд

– Что это… Что это?!

– По-моему, это самая огромная рождественская ель, какую я видел.

Вестон подвел меня ближе. Мы остановились в нескольких футах от гигантской канадской ели. Я запрокинула голову. Установленная между двумя полукруглыми лестницами, ведущими на второй этаж, ель царственно возвышалась надо мной, почти касаясь верхушкой потолка. От десятиметровой зеленой красавицы во всей гостинице пахло Рождеством.

– Тебе нравится? – спросил Вестон.

Я покачала головой.

– У меня нет слов. Прелесть! Вот это величина!

Вестон подмигнул и сказал мне на ухо:

– Я это и раньше слышал.

Я засмеялась:

– Нет, ну когда же ты это успел?

Подошел Лен из службы эксплуатации с удлинителем в одной руке и электрической вилкой в другой и посмотрел на Вестона:

– Вы готовы?

– Всегда готов, – отозвался Вестон.

Лен вставил вилку в розетку, и елка осветилась белыми огоньками – даже не представляю, сколько елочных гирлянд для нее понадобилось. Секунд через десять огоньки начали мигать и переливаться. Зрелище было совершенно волшебное. Завороженная этой красотой, я не заметила, как Вестон куда-то переместился. Зато когда я это заметила, мир вокруг перестал существовать.

Все, кроме этого коленопреклоненного мужчины, вдруг исчезло.

Я зажала рот руками, чувствуя, что глаза у меня на мокром месте.

– Боже мой, Вестон! А я еще не хотела выходить из машины!

Он усмехнулся.

– Маленькая перебранка пришлась очень к месту. Нам необходимо было поспорить, чтобы я наконец раскачался. Мы не были бы собой, если бы обошлись улыбками и розами.

Я покачала головой.

– Ты прав, это не для нас.

Вестон глубоко вздохнул – я видела, как его грудь поднялась и опала, – и взял меня за руку. Я наконец догадалась, отчего у него были влажные ладони. Они и сейчас не высохли. Мой бесстрашный дерзкий мужчина волновался! Я приложила руку к груди, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце (волновался не он один).

Вестон откашлялся и начал:

– София Роуз Стерлинг, до встречи с тобой у меня не было цели в жизни. Но довольно скоро после того, как ты ракетой ворвалась в мое существование, я понял, отчего я жил как потерянный, пока ты меня не нашла. Моя цель в жизни – любить тебя. В душе я знал это с первого дня, как мы переступили порог этого отеля, но смысла в этом я тогда не увидел. Я не сразу понял, что любовь не про смысл, а про счастье. Ты подарила мне счастье, какого я не знал, Соф. Я хочу провести остаток жизни, ссорясь с тобой – только для того, чтобы можно было помириться. И я хочу, чтобы этот остаток жизни начался сегодня. Поэтому, пожалуйста, окажи мне честь, согласившись стать моей женой, ибо «Мне больше в мире никого не надо, тебя избрал я в спутницы себе»^[10].

Слезы потекли у меня по щекам. Не знаю почему, но я тоже опустилась на колени и прижалась ко лбу Вестона своим.

– Как я могу отказать, если ты наконец-то процитировал Шекспира правильно? Да, да! Я буду твоей женой.

Вестон надел мне на палец кольцо с великолепным бриллиантом огранки кушон, и тысячи электрических елочных свечей спорили с радужным сиянием моего кольца.

– Вот и хорошо. А теперь замолчи и дай мне свой ротик.

Верный себе, Вестон подхватил меня и притянул к себе, впившись в мои губы поцелуем.

Он целовал меня перед огромной рождественской елкой, долго и неистово. Когда мы наконец оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, я услышала аплодисменты и не сразу поняла, что это аплодируют нам. Вокруг собрались люди и смотрели, как Вестон делал предложение. Я огляделась, будто очнувшись от сна.

Боже мой! Мистер Торн тут.

И… да ладно, не может быть!

Я заморгала.

– Это что…

Вестон улыбнулся.

– Да, это Скарлетт. Я вызвал ее сюда вчера вечером, чтобы попросить разрешения сделать тебе предложение. Отца твоего спрашивать бесполезно, да и ты ценишь ее мнение выше папашиного.

Мы вели этот разговор, по-прежнему стоя на коленях. Вестон помог мне подняться. Скарлетт и мистер Торн поздравили нас первыми, а потом к нам подходили и наперебой желали счастья все сотрудники отеля.

Я все еще недоверчиво поглядывала на Вестона:

– Как же ты столько успел? Неужели ты запомнил мою историю о том, как здесь в последний раз стояла наряженная елка?

– Запомнил, – подтвердил он. – Они ставили елку вот на этом самом месте и украшали непременно втроем. Грейс долго надеялась, что наши деды сменят гнев на милость и все они снова станут друзьями, но этого не случилось, поэтому она больше не наряжала елок. А я решился. Наши деды слишком упрямы, но Грейс Коупленд только порадуется, что Стерлинги и Локвуды наконец-то снова поладили.

– О, она будет счастлива там, где она сейчас.

Вестон сунул руку в карман пальто.

– Чуть не забыл. Гирлянды мы развесили, чтобы елка предстала во всей красе, но украшать ее мы с тобой будем вместе, как наши, гм, недалекие предки. За елкой уже стоят две дюжины ящиков с украшениями, но первый шар я попрошу повесить тебя.

– Да?

Он развернул газету, взял стеклянный шар и подал мне.

– Давным-давно Луис подарил это Грейс на Рождество, а вчера отыскал на складе. Если у меня и были сомнения, стоит ли делать тебе предложение у елки, они сразу пропали, едва я рассмотрел шарик получше.

Я взглянула на елочный шар ручной работы, какие делают и сегодня. Нарисованные серебром три человечка держались за руки – средний казался пониже остальных, а на обороте было изящно выведено: