Во всем виновато шампанское - Фиона Коул

Мне нравилось это.

Я любила...

Я оборвала эту мысль и отбросила ее. Если бы телефон работал, я бы позвонила Рэйлинн, она бы сразу завизжала, потребовала подробностей, а затем отчитала бы меня за то, что я пьяна в стельку, даже допуская подобные мысли.

Теплый рот окружил мой сосок, его шершавый язык двигался туда-сюда.

— Обожаю эти сиськи.

— Куда мы сегодня отправляемся? — спросила я, закрывая глаза, наслаждаясь ласками.

— Выйдем в море на некоторое время, а затем вернемся к побережью немного южнее.

— Звучит превосходно.

Его пальцы скользили вверх и вниз по моему животу, огибая пупок. Избегая важных мест, муж двигался, словно хотел запомнить каждый сантиметр. Я постоянно пялилась на его тело, думаю, мне был известен каждый сантиметр. Мне захотелось узнать побольше о его жизни.

— Как тебе удалось создать «K. Rush Shipping?»

На мгновение его палец замер, а затем продолжил свой путь.

— Что ты имеешь в виду?

Сдавшись, я повернула голову, прищурила глаза и посмотрела на него. Его волосы торчали в разные стороны из-за соленого моря и яхтенного бриза. Нико выглядел молодым и беззаботным.

— Ты молод и успешен настолько, что даже сложно представить. Как ты этого добился? Это то, чего ты всегда хотел?

— Да.

Закатив глаза из-за односложного ответа, я толкнула его в плечо.

— Расскажи больше.

— Мой дед владел компанией, отец работал с ним. Я научился всему у них. Стажировался летом, работал с почтой, разносил кофе еще до того, как перешел в среднюю школу. У меня это в крови. Как и у тебя.

— У тебя было время на работу между всеми девушками, с которыми ты, вероятно, встречался.

— Я усердно работал, чтобы жестко играть.

— Это твой жизненный девиз?

— Почти.

— Держу пари, ты был королем бала, — сказала я, закатывая глаза.

— Нет, я так и не попал на танцы. Отвлёкся в лимузине, — сказал он высокомерно.

— Гадость.

Он рассмеялся над моими фальшивыми рвотными позывами.

— Но я был капитаном бейсбольной команды.

— Оооо, я уверена, ты хорошо выглядел в обтягивающих штанах.

— Я хорошо выглядел во всем.

Я одарила его самым невозмутимым взглядом, в то время как он пошевелил бровями.

— А ты? Королева бала?

— Не-а. Но я была старостой и организовывала все.

— Это меня нисколько не удивляет.

— Ты не единственный, кто любит быть главным.

— Я заметил, как тебе понравилось прошлой ночью объезжать меня. Контролировать темп и то, как глубоко я скользил в тебе.

Да. Мне нравилось сидеть верхом на его огромном теле, пока Нико пытался обрести контроль над собой. Я была могущественной... наблюдала.

Между подшучиванием и его словами тепло разливалось у меня в животе, и я заерзала на мягкой подушке шезлонга. Но мне не хотелось останавливаться. Каждый ответ открывал новый слой в созданном мной образе Нико. Из обычного наброска он превратился в трехмерное изображение с сердцем и душой, но мне хотелось большего.

— Так зачем же ты создал «Rush», а не продолжил работать с дедушкой? Я имею в виду, что с трудом могу представить, что ты не босс, — поддразнила я. — Тебе нравится все контролировать.

Губами он прикоснулся к моему соску, но быстро отстранился — дразняще поцеловал.

— Да. И тебе это нравится.

— Возможно, — сказала я, пожимая плечами. — Ну же, расскажи мне.

— Как ты уже сказала, мне нравится быть боссом. Нравится управлять компанией и делать все по-своему. И моя семейная компания была не совсем такой, как раньше.

— Компанией управляли женщины?

— Лишь косвенно. Мама была трофейной женой, твой отец хотел, чтобы ты была такой, но в ее случае — она этого хотела. Ей это нравилось, а отцу доставляло удовольствие, что она довольна. Бабушка любила искусство и работала волонтером в музеях, чтобы удовлетворить свою потребность.

— Она была художницей? Так вот как ты научился рисовать?

— Почему ты думаешь, что я умею рисовать?

— Я видела, как ты рисуешь, когда задумываешься. Рисунки довольно хороши.

Он хмыкнул, не отвечая на комплимент.

— Нет, она не была художницей. Скорее коллекционер и ценитель. Она организовывала мероприятия и занималась благотворительностью, и была очень умна. Она была дедушкиной опорой. Она была жесткой, когда он не мог, и мягкой, когда он не знал, как.

— Она поразительна.

— Да. Они оба были такими.

Я провела пальцами по его блуждающим рукам, предлагая утешение, и решила не давить на него, опасаясь, что он замкнется. Разговоры о тех, кого мы потеряли, редко приводят к хорошему настроению. Вместо этого я решила вернуться к разговору о компании.

— Что случилось с компанией твоего дедушки?

Снова его палец замер, и я поняла, что эта тема может быть не лучше предыдущей.

— Дела пошли плохо, и компания сократилась.

— Мне жаль, Нико. Не могу представить, что потеряю свою семейную компанию.

На этот раз он убрал от меня руки, и я сразу же затосковала по его прикосновениям. От расстройства мне захотелось повернуться и обнять его, но прежде, чем я успела это сделать, его руки снова оказались на мне — на этот раз пальцы стали шаловливыми, проникая за край моих трусиков.

— А ты, Вера? Почему захотела это сделать?

Я пыталась сосредоточиться, когда Нико просунул пальцы между моими складочками, мимо клитора, и засунул два глубоко внутрь.

— Ох. Я... черт.

— Это не ответ.

— Пошел ты, — выдохнула я без злобы. Я раздвинула ноги и закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. — Как ты и сказал, это у меня в крови. Я хотела заниматься не только благотворительностью. Хотела быть полезной и быть частью компании, которая многое определяла в нашей жизни. Это компания моей матери, и я хотела быть причастной к ней, сохранить частичку ее души.

— Компания принадлежала ее семье на протяжении многих поколений, верно? Как она досталась твоему отцу?

— Он купил ее. После маминой... — Мои слова оборвались, когда он ущипнул меня за клитор. — После нее дедушка умер, а бабушка не хотела иметь с ней ничего общего, поэтому она продала ее ему.

— Но разве это не противоречит их традициям?

Я с трудом понимала его слова. Рассказала о том, что в контракте есть особые условия, изо всех сил стараясь думать не только о том, что его губы касались моего соска, когда он говорил.