Белое Рождество. Книга 1 - Маргарет Пембертон

– Да, тебе не померещилось, и это действительно я. – Едва сдерживая смех, она поставила на пол люльку и двинулась навстречу Рэдфорду.

Это был самый великолепный мужчина из всех, кого Габриэль встречала в жизни. Она чувствовала, что к их взаимной приязни каким-то непостижимым образом примешивается мгновенно вспыхнувшее эротическое влечение. Если бы она познакомилась с Рэдфордом год назад, не колеблясь прыгнула бы к нему в постель. Но этого не случилось, она вышла замуж, и единственная постель, в которую она была готова прыгнуть теперь, была постель Гэвина.

Рэдфорд взял Габриэль за руки и, улыбаясь, смотрел на нее сверху вниз. Она прочла в его глазах то, что и так уже знала.

– Дорогуша, когда я смотрел твои выступления, ты казалась мне маленькой, но, черт побери, вне сцены ты и вовсе крошка!

Габриэль издала грудной смешок. На ней были туфли с высокими шпильками, которые прибавляли ее росту по меньшей мере тринадцать сантиметров. Она подавила желание сбросить обувь и заявить, что, хотя она и маленькая, у нее большой голос. Он сам услышит, и уже очень скоро. И Мишель тоже.

Рэдфорд повел ее к роялю, и на губах Габриэль мелькнула улыбка. Песни, которые она исполняла в клубах, не требовали использовать всю силу голоса. Она не знала, удастся ли ей поразить Рэдфорда, но предвидела, что для Мишеля ближайшие минуты окажутся настоящим потрясением.

– Что мне спеть? – спросила она, ничуть не сомневаясь, что сможет исполнить любую песню именно так, как того желает Рэдфорд.

Ее задорная самоуверенность ничуть не смутила Рэдфорда.

– Надеюсь, ты понимаешь, что у нас очень серьезные запросы? Я хочу сказать – нам нужен классный голос, вдобавок чтобы в нем были чувства. Я знаю, чувств тебе не занимать, но мы не клубный оркестр и нам не нужны голоса, которые звучат в дешевых клубах.

– Все будет в порядке, – с неожиданной мягкостью отозвалась Габриэль, понимая, отчего нервничает Рэдфорд.

Ему отчаянно хотелось, чтобы у нее оказался подходящий голос.

Между ними словно протянулась невидимая нить.

– Ладно, девочка, – негромко сказал Рэдфорд. – Ладно. Начнем с одной из твоих песен. Я сохранил основное построение и базовую мелодию, но ты увидишь, что аранжировка здорово изменена. Слушай внимательно, пока мы проиграем сопровождение от начала до конца, а потом, когда будешь готова, начинай петь.

Габриэль встала у рояля и в то самое мгновение, когда послышались первые аккорды, поняла, что Мишель не ошибся. Звучание группы превосходило любые ожидания. Это был блюз, жесткий и ритмичный. И в этом стиле ей предстояло исполнять свои собственные песни. Габриэль посмотрела на Мишеля и широко улыбнулась ему, стараясь успокоить его. Все будет хорошо. Она едва не задрожала от предвкушения. «Все будет хорошо» – это слишком слабо сказано. Перед ней вот-вот откроется совершенно иной мир.

Музыка стихла, и несколько секунд Габриэль стояла не шевелясь. Потом, когда вновь послышались резкие пронизывающие звуки вступления, она оттолкнулась от рояля, танцующим шагом вышла на середину комнаты и запела.

Ей не потребовалось спрашивать, хорошо ли у нее получилось. Как только были сыграны последние ноты, музыканты разразились громовыми аплодисментами, к которым присоединились Рэдфорд и Мишель и которые сказали ей все что нужно.

– Весьма недурно, малышка! – торжествующе воскликнул Рэдфорд и тут же грянул «Персики в сливках», потом «Я люблю». Песня сменяла песню, некоторые из них были написаны Габриэль и уже освоены группой Рэдфорда, иные – известны с незапамятных времен. И только когда проголодавшийся Гэвин поднял крик, испытание подошло к концу.

– Пожалуй, на сегодня хватит, – сказал Рэдфорд. Смахнув со лба пот, он поднял младенца на руки. – Ну и каково это – быть королевой рок-н-ролла?

– Это замечательно! – Лицо Габриэль лучилось радостью, ее сердце все еще неистово колотилось, по шее и спине стекали капли пота.

На сей раз ослепительная улыбка Рэдфорда получилась несколько кривоватой.

– Не спеши. Вот повторишь сегодняшнее выступление, только под лучами прожекторов, – и тогда узнаешь, почем фунт лиха!

Тем временем Габриэль расстегнула взмокшую блузку, и младенец припал к ее груди. Рэдфорду еще не доводилось встречать таких женщин, как Габриэль. Она казалась хрупкой и наивной, но пробуждала в нем пламенную страсть, не прилагая к тому ни малейших усилий. Вместе с тем Рэдфорд видел, что она не намерена доводить их взаимное, почти неодолимое влечение до логического завершения. В первую же секунду знакомства Рэдфорд безошибочно уловил в глазах твердый отказ на его молчаливое предложение.

Он терялся в догадках, отчего это могло быть. Он ни на мгновение не поверил, что такая женщина позволила бы мужу и ребенку подавлять свои природные наклонности. Разве что она сама так решила. А чтобы принять именно такое решение, она должна была любить мужа и ребенка больше всего на свете. Рэдфорду стало интересно, кто он, ее муж, если женщина с такими необузданными плотскими аппетитами, как Габриэль, готова хранить ему верность.

* * *

– Надеюсь, ты понимаешь, что, если все получится, контракт на запись пластинки, считай, у вас в кармане? – спросил Мишель, баюкая на коленях крошку Гэвина. Габриэль нервно собирала вещи: платье, которое намеревалась надеть, белые кожаные сапожки и косметику.

– Да. – Она не могла позволить себе размышлять о контрактах. Все ее мысли были целиком сосредоточены на предстоящем концерте. Через два часа состоится ее дебют в роли рок-певицы. По меньшей мере две песни ее сочинения достигнут ушей широкой публики. – Я ничего не забыла, дорогой? – спросила она, оглядывая квартиру и сжимая сапожки и платье в одной руке, а сумочку с косметикой – в другой.

– Нет. – Мишель нервничал не меньше ее. Это был не просто рок-концерт, а мероприятие, которое будут передавать по телевидению. Его увидят миллионы зрителей. Лучшие из лучших американских и британских рок-групп съехались во Францию. Самые известные французские группы наперебой стремились попасть в число участников.

– Отлично. В таком случае я готова, – отозвалась Габриэль, встряхивая роскошной рыжей гривой.

В комнату вошла мать и, как всегда, со страхом принялась наблюдать за тем, с какой уверенностью и умением Мишель обращается с ее внуком.

– Тебе письмо, дорогая. Оно пришло из Сайгона. Но не от Нху.

– Мой Бог! – Габриэль тут же забыла о концерте, вскрыла конверт и с бьющимся сердцем впилась глазами в строчки, набросанные небрежным почерком Гэвина.

...поэтому я в ближайшее время возвращаюсь в Дананг, хотя и думаю, что у буддистов уже иссяк запал,– рассказывал Гэвин ближе к концу письма. – Нху считает, что у них нет и не было ни малейшего шанса, поскольку они не способны выдвинуть альтернативного политического лидера. Твоя тетушка – просто прелесть. Я завидую ее энергии и оптимизму. Она взяла меня под свое крылышко, и с тех пор во мне вновь пробудился интерес к жизни...– В завершение Гэвин написал, что он дьявольски скучает без Габриэль и очень ее любит.