На что похоже счастье - Дженнифер Смит

Грэм уже ждал ее под деревянной вывеской, когда она подошла. Для начала июля вечер выдался неожиданно прохладным, и на нем была рубаха с длинными рукавами и светлые брюки. Волосы не успели еще до конца просохнуть после душа. Он пока не увидел ее, и Элли тянула время и шла нога за ногу, изо всех сил пытаясь запечатлеть его облик в памяти, как будто это могло как-то помочь отсрочить конец.

Монтажники уже разбирали декорации после съемок. Вдалеке возвращались в бухту рыбачьи лодки, и звяканье снастей мешалось с лязгом металлических конструкций, загружаемых в трейлеры. Назавтра предстоял еще один съемочный день, но Грэм освобождался в первой половине дня, и Элли знала, что сразу же после этого он летит обратно. Завтра к этому времени улицу освободят, заграждения уберут, фургоны уедут, и жизнь в городке вернется в нормальное русло, как будто ничего и не было.

Днем она решила отправиться к морю, чтобы посмотреть, как будут проходить съемки на пирсе. Это оказалось далеко не так увлекательно, как она думала. Бесконечные «Мотор!» и «Снято» следовали друг за другом; снимали один дубль за другим, причем, на взгляд Элли, ничем существенным они не отличались. Грэм что-то говорил Оливии, вскинув руки в примирительном жесте, а она склоняла голову, после чего разворачивалась и уходила прочь, снова и снова оставляя его стоять на краю причала.

Элли была слишком далеко, чтобы расслышать, что они говорят, но даже с такого расстояния у нее захватило дух при виде Грэма, вдохновенно играющего свою роль. Ей вспомнился тот день на пляже, когда она вышла из рощи, чтобы взглянуть на него новыми глазами, когда Грэм Ларкин – кинозвезда отступил в тень, оставив на своем месте мальчишку с улыбкой, которая предназначалась лишь ей одной.

Вот и сейчас происходило то же самое; он отбросил часть себя, превратившись в кого-то совершенно иного, пусть даже на долю секунды. И Элли впервые увидела, что значит быть актером, что это нечто большее, нежели красные дорожки и папарацци, что это своего рода искусство. И он был в нем мастером.

Она долго стояла на берегу, не в силах оторваться. Ассистент режиссера узнал ее по фотографиям из газет и замахал рукой, приглашая на площадку, но Элли лишь с улыбкой покачала головой. Ей проще было наблюдать за ним издалека. Это помогало морально подготовиться к неизбежному. Завтра он уедет, и ей останется, вместе со всеми остальными, лишь видеть его на экране и в журналах, в Интернете и на страницах газет.

Стоя в толпе его поклонниц, она почувствовала, как изнутри ее поднялась какая-то волна, и поняла, что прощается с ним. Разумеется, у нее еще будет возможность сделать это, сегодня вечером за ужином, а может, и завтра утром, перед самым его отъездом; попрощаться как полагается, сказать друг другу все положенные вещи: «Не пропадай», «Я буду по тебе скучать» и «Спасибо за все».

Здесь же Элли прощалась с ним по-своему, и она долго еще стояла на месте, хотя ей давно уже нужно было быть в «Карамельной крошке». Конечно, Квинн все поймет. Вчера вечером, когда отгремел салют, они вдвоем отправились на пляж, вывалили на песок полный ящик петард и одну за другой взорвали их все, глядя, как они вспыхивают над черной водой.

Все было в точности так, как и все прошлые годы. Даже еще лучше.

Подходя к «Омаровой верше», она увидела, как Грэм обернулся, и сердце у нее забилось быстрее. Все-таки она оказалась не готова с ним прощаться. Ни в малейшей степени не готова. Ей вспомнились слова, которые она написала ему в тот самый вечер, когда завязалась их переписка: «Я не уверена, что я уже закончила здороваться». И вновь ее накрыло это чувство, такое острое, что она даже не представляла себе, что такое возможно.