Строптивая красавица - Кэйтлин Битнер Рот

Прогулявшись по территории усадьбы, Вулф и Алана вернулись в замок. У Аланы было чувство, как будто она попала в сказку. Подумать только: Вулф родился в окружении целого клана родственников, готовых служить ему верой и правдой, но прожил значительную часть жизни в одиночестве. От этой мысли ей становилось грустно.

– Я хочу показать тебе еще кое-что, пока не стемнело, – сказал Вулф и, приобняв Алану за талию, повел ее на третий этаж. – Эта комната – точная копия той комнаты, в которой я жил в школе-интернате.

Комната произвела на Алану глубокое впечатление. Она позволила ей лучше понять Вулфа, заглянуть в его прошлое. Книги, фехтовальные рапиры, школьные трофеи, одежда – все выглядело так, как будто мальчик, живущий здесь, только что покинул ее. Взяв с письменного стола ручку, Алана повертела ее. Хотя Вулф стоял за ее спиной, она не могла отделаться от чувства, что будто шпионит за ним. Она открыла лежавшую на столе тетрадь и увидела слова, написанные в два столбика детским почерком. Это были оскорбления и бранные выражения на разных наречиях.

– Что это? – с недоумением спросила Алана.

Губы Вулфа тронула улыбка. Скрестив руки на груди, он прислонился к дверному косяку.

– Вот так я учился ругаться.

– И сколько же тебе тогда было?

– Одиннадцать. Именно в этом возрасте я пришел к выводу, что жизнь – всего лишь игра, и решил играть по старосаксонским правилам.

«Боже, – ужаснулась Алана, – значит, привычка Вулфа браниться не случайна, а была намеренно сформирована в детстве».

– Теперь я понимаю, зачем ты так часто прибегаешь к брани. Ты произносишь ругательства, чтобы выпустить пар, излить свой гнев.

Вулф издал смешок.

– Это прекрасный способ избавиться от негативных эмоций.

– Но тебе больше не надо прибегать к брани, Вулф.

По его лицу пробежала тень, и у Аланы сжалось сердце.

– Мне нравится использовать в речи грязные словечки, – заявил он и увлек Алану к узкой койке, на которой спал в детстве. – Особенно когда чувствую под собой твое тело.

Он прижал ее руку к своему паху, чтобы Алана оценила степень его возбуждения. У нее перехватило дыхание.

– О, Вулф, только не здесь!

– Почему?

– А что, если кто-нибудь сюда войдет?

Прохладный воздух коснулся ее обнаженных ног. Она не заметила, когда Вулф успел задрать юбки.

– Пойдем лучше в нашу спальню…

– О, мы непременно пойдем туда, дорогая. Но чуть позже.

Призрачный свет луны, струившийся в окно, прочертил дорожку на полу спальни. Алана дремала, положив ладонь на грудь Вулфа, которая ритмично вздымалась и опускалась от его ровного дыхания. На душе Вулфа было покойно. Он наслаждался тем, что в его объятиях лежит любимая женщина.

Вздохнув, он провалился в очередной сон.

Вулф снова был маленьким мальчиком. На этот раз он стоял рядом с кроватью матери, не желая смотреть ей в лицо. Он знал, что она мертва. Услышав гулкие шаги в коридоре, Вулф понял, что убийца возвращается, и нырнул под кровать. Дверь открылась.

Сердце Вулфа бешено колотилось, он изо всех сил старался подавить рвущийся из груди крик. Из уха матери выпала серьга и с глухим стуком упала на пол. Он протянул руку, чтобы схватить ее, но серьга превратилась в лужицу свежей крови.

Незваный гость вошел в комнату, и Вулф увидел знакомые черные волосы и толстую короткую шею. В проеме открытой двери он увидел второго мужчину, который стоял на стреме. Свесившаяся с кровати безжизненная рука матери мешала ему разглядеть этого человека. Вулф немного сместился в сторону и увидел лицо стоявшего в коридоре мужчины. Оно было хорошо ему знакомо. Вулф стал задыхаться, пытаясь избавиться от кошмара, и переключил внимание на убийцу. Тот вдруг резко повернулся и уставился на Вулфа глазами, налитыми кровью. В них читалась ненависть.

Это был Малоун!

– Ааа! – заорал Вулф и проснулся от собственного крика.

Он вскочил с кровати и стал бегать по комнате.

– Вулф! – окликнула его Алана.

Она тоже встала и закуталась в простыню.

– Ты знала, что мою мать убил твой отец? – взревел он.

Быстро надев брюки, Вулф сунул ноги в сапоги и сурово взглянул на Алану. Она стояла бледная как смерть, не в силах пошевелиться.

– Я…

– Черт побери, говори, ты знала, да?

– Я узнала об этом совсем недавно.

Эти слова вонзились в его сердце, как острый нож.

– Убирайся! Я больше не желаю видеть тебя!

– Боже мой, Вулф, нельзя же так! Прошу тебя, дай мне возможность все объяснить.

Сбросив простыню, Алана надела халат. Она хотела подойти к Вулфу, но, увидев его ожесточенное лицо, попятилась.

– Объяснить?! Ты должна была уже давно сделать это!

В это мгновение вся боль, накопившаяся в его душе за долгие годы, вырвалась из-под спуда и взорвалась, как бочка с динамитом. Он схватил нож с тумбочки и с ревом начал потрошить матрас на кровати. Вулф с таким остервенением расправлялся с ним, как будто матрас был его злейшим врагом. С безумной яростью Вулф вспорол подушки и порезал постельное белье. В комнате под потоки брани и крики Аланы о помощи летали перья и пух.