Дьявол зимой - Лиза Клейпас

Как-то вечером, стоя рядом с Кэмом в главном зале и наблюдая за Себастьяном, который следил за игрой с особенно крупными ставками, Эви осознала, что рядом стоит пожилой человек. Обернувшись, она узнала лорда Холдейна, джентльмена, которого Себастьян представил ей на прошлой неделе.

– Милорд, – промолвила она, когда он склонился над ее рукой. – Как я рада снова видеть вас!

Он улыбнулся, добродушно поблескивая карими глазами на полном лице.

– Я тоже, леди Сент-Винсент.

Со стороны игорного стола донесся смех, вызванный шуткой Себастьяна. Глядя на мужа, Эви в очередной раз подивилась, насколько естественно он смотрится в своей новой роли, словно родился для нее. Как ни странно, он лучше вписывался в атмосферу клуба, чем ее отец. Айво Дженнеру с его взрывным темпераментом не всегда удавалось скрыть тревогу, когда исключительное везение одного из членов клуба угрожало сорвать банк. В отличие от него Себастьян оставался спокойным и невозмутимым при любых обстоятельствах.

Лорд Холдейн, занятый примерно такими же размышлениями, рассеянно заметил, глядя на Себастьяна:

– Никогда не думал, что снова увижу кого-нибудь, подобного ему.

– Милорд? – переспросила Эви, улыбнувшись мужу, который заметил ее присутствие и направился к ней сквозь толпу.

Холдейн задумчиво продолжил, погрузившись в воспоминания о давно минувших днях:

– За всю свою жизнь я знал лишь одного человека, который управлял клубом с таким же блеском. Словно великолепный хищник, обходящий свои владения.

– Вы имеете в виду моего отца? – спросила Эви в замешательстве.

Холдейн улыбнулся и покачал головой:

– Упаси Боже, нет. Не вашего отца.

– А кого... – начала Эви, но появление Себастьяна помешало ей закончить вопрос.

– Миледи, – промолвил он, положив ладонь на ее затянутую в корсет талию, и улыбнулся, бросив взгляд на ее собеседника. – Я должен предупредить тебя, дорогая, что этот джентльмен – волк в овечьей шкуре.

Вместо того чтобы обидеться на столь бесцеремонное заявление, Холдейн довольно хмыкнул, явно польщенный.

– Будь я лет на двадцать моложе, мой непочтительный друг, я поборолся бы с вами за это прелестное создание. И, смею надеяться, одержал бы победу, несмотря на ваше хваленое обаяние.

– Вы и сейчас еще хоть куда, – усмехнулся Себастьян, притянув Эви к себе. – Прошу прощения, милорд, но я должен спасти свою жену от столь опасного соседства.

– Как я вижу, этот неуловимый парень все-таки попался на крючок, – сказал Холдейн, обращаясь к Эви. – Идите, идите и успокойте своего ревнивого мужа.

– Я... попытаюсь, – неуверенно отозвалась Эви. Мужчины рассмеялись, а Себастьян обнял Эви за талию и повел ее к выходу.

– Что-нибудь случилось, дорогая? – спросил он, склонив к ней голову.

– Нет. Я... – Эви запнулась со смущенной улыбкой. – Просто мне хотелось увидеть тебя.

Затащив ее за колонну, Себастьян запечатлел на ее губах быстрый поцелуй. Ее голубые глаза сверкнули.

– Может, сыграем в бильярд? – предложил он и хрипло рассмеялся, когда она покраснела.

Популярность клуба еще больше возросла, когда газеты начали посвящать ему восторженные заметки.

«Наконец-то клуб Дженнера занял достойное место среди элитных заведений Лондона, превратившись в место паломничества для всех, кто причисляет себя к аристократии. Заметим также, что кухня клуба предлагает самые изысканные блюда, а выбор вин удовлетворяет самым утонченным вкусам...»

Другая газета писала:

«Трудно подобрать слова, чтобы в полной мере передать великолепие заново отделанных интерьеров, которые создают живописное окружение для собрания джентльменов, отличающихся высоким интеллектом и яркой индивидуальностью. Неудивительно, что количество желающих стать членами клуба значительно превышает число свободных мест...»

Еще одна заметка гласила:

«Полагаю, многие согласятся, что возрождение клуба Дженнера мог осуществить лишь один человек, которому благодаря его чертовскому обаянию удается быть на короткой ноге с самыми разными кругами общества, включая мир моды, политики, литературы и аристократии. Речь идет, разумеется, о знаменитом лорде Сент-Винсенте, нынешнем владельце фешенебельного заведения, которое обещает стать самой главной достопримечательностью Вест-Энда...»

Однажды вечером, сидя в конторе, Эви просматривала газеты. Она никак не ожидала, что Себастьян и клуб удостоятся такого внимания. Радуясь за него, она невольно задумалась, что будет, когда закончится траур, и они начнут выезжать в свет. Она не сомневалась, что их завалят приглашениями. Беда в том, что у нее было мало шансов приобрести светский лоск. Ей придется преодолеть свою застенчивость. Она должна научиться вести остроумную беседу... быть обаятельной... держаться уверенно...

– Почему у тебя такой хмурый вид, дорогая? – Себастьян вошел в комнату и уселся на краешек стола, глядя на нее с поддразнивающей усмешкой. – Прочитала что-нибудь неприятное?

– Совсем наоборот, – мрачно отозвалась Эви. – Все просто в восторге от клуба.

– Понятно. – Он приподнял пальцем ее подбородок. – И тебя это огорчает?

Эви сбивчиво заговорила, пытаясь объяснить:

– Д-да. Потому что ты становишься знаменитым – и не только своими амурными похождениями, – а это значит, что тебя будут повсюду приглашать. Когда закончится траур, нам придется ходить на балы и вечеринки. Боюсь, я не смогу удержаться от того, чтобы не прятаться по углам. В душе я по-прежнему неуклюжее создание, которое привыкло подпирать стенку на балах. Мне нужно научиться вести себя в обществе, разговаривать с людьми. Иначе я буду действовать тебе на нервы или, что еще хуже, ты начнешь стыдиться меня...

– Эви, успокойся. О, Господи! – Подцепив ногой ближайший стул, Себастьян подтянул его к себе и уселся напротив жены, так что их колени соприкасались. – Похоже, ты не можешь выдержать и двадцати минут, чтобы не найти себе повод для беспокойства. – Он улыбнулся и поднес ее руки к своим губам. – Я не хочу, чтобы ты менялась. – Его лицо посерьезнело, глаза потемнели. – Как я могу стыдиться тебя? – продолжил он. – Ты в жизни не совершила ничего дурного. А что касается всех этих ужимок, которые приняты в гостиных... Надеюсь, ты никогда не станешь похожа на пустоголовых дурочек, которые без умолку болтают, умудряясь не сказать ничего интересного. – Притянув ее ближе, он потерся носом о ее шею чуть выше отделанного шелком выреза платья, затем прижался к ней губами, лаская гладкую кожу, и прошептал: – Ты не неуклюжее создание. Но я не возражаю, чтобы ты пряталась по углам, дорогая, при условии, что мы будем делать это вместе. Я даже настаиваю на этом. И должен предупредить тебя, что я очень неразборчив в выборе мест – я могу овладеть тобой на чердаке, на балконе, под лестницей и даже за декоративной пальмой в кадке. А если ты будешь жаловаться, я напомню, что тебе следовало подумать, прежде чем выходить замуж за бессовестного распутника.