Осенний трон - Элизабет Чедвик (Англия)

Аббатство Эймсбери,

август 1189 года

Алиенора поглаживала мускулистое плечо кобылы, любуясь блеском золотисто-рыжего крупа, контрастирующего со светло-желтыми гривой и хвостом. Стоящий рядом голенастый жеребенок с белой звездочкой бесстрашно обнюхивал платье королевы.

– Красавица, – сказала она Жоан, аббатисе Эймсбери.

– Благодарю, госпожа. У нас здесь отличные пастбища, и король Генрих несколько лет оказывал нам честь, держа у нас своих лошадей.

Аббатиса произнесла все это ровным тоном, но королева знала, что имеется в виду. Красивая кобыла и ее жеребенок были всего лишь двумя из дюжины лошадей, которых Генрих держал в конюшне Эймсбери за счет аббатства. Там было еще пять смирных верховых лошадей, три упряжных и два горячих скакуна.

Если бы Алиенора поддалась давлению Генриха и приняла постриг, то сейчас могла бы быть на месте аббатисы. Скорее всего, Жоан Д’Осмон знала об этом, однако стояла спокойно, сложив руки под грудью, с видом почтительным, но без угодливости.

– Знаю, вы понесли большие расходы. Покойный король доверил коней многим Божьим домам. У меня есть мысль избавить вас от этой кобылы с ее жеребенком и передать их своей внучке и наследному графу Перша в качестве свадебного подарка. А прочих я намерена оставить вам, чтобы вы поступили с ними, как пожелаете: используйте в аббатстве или продайте. То же самое будет предложено всем другим монастырям и аббатствам в государстве, где в настоящее время находятся лошади покойного короля.

– Госпожа, это поистине щедро, – ответила довольная аббатиса.

– Может быть, но еще это справедливо. Содержать этих животных дорого, и новый король понимает это.

К тому же Ричард, как только его коронуют, будет собирать средства на следующий Крестовый поход. И тогда то, что дано одной рукой, уравновесится тем, что заберет другая.

До отъезда Ричарда в Святую землю в Англии нужно установить мир и порядок, для чего требуется мудрое правительство. И составить такое правительство предстоит ей, королеве. Она разослала гонцов во все концы страны, чтобы они приняли у всех желающих клятву верности Ричарду. Она проследила за тем, чтобы меры веса и длины во владениях сына были едиными. Куда бы она ни ездила, повсюду демонстрировала величие и являлась подданным только в пышном царском наряде, с усыпанной драгоценностями короной на голове и Сноуит на запястье. Вскоре должен прибыть Ричард, но пока именно Алиенора, вдовствующая королева и королева-мать, держит бразды правления в своих руках. И она всегда была достойна выполнять эту задачу, хотя часто ей в этом отказывали. Объезд владений в новом качестве доставлял Алиеноре глубокое удовлетворение. Оно залечивало раны, нанесенные многолетним заточением. Королева чувствовала себя молодой и сильной.

– Госпожа, в моей обители вас ожидает еда и питье. – Аббатиса жестом пригласила королеву пройти к жилым строениям.

– Это было бы весьма кстати. До полуночи мне нужно быть в Винчестере, но еще есть немного времени.

Женщины вышли из конюшен, и Алиенора позволила аббатисе проводить ее к столу. В начале визита в Эймсбери королева преклонила колени в церкви, чтобы помолиться за упокой души Генриха. И не только его. Вскоре после новости о кончине короля, всего два дня спустя, из Брауншвейга прискакал гонец с трагической вестью о том, что ее дочь Матильда умерла от лихорадки и застоя в легких. Алиенора приняла известие с безмолвным неверием, которое затем переросло в столь же безмолвное смирение. Единственным ее утешением была память о дочери, бережно хранимая в сердце, и ежедневные молитвы за упокой души Матильды. И еще удвоенная нежность и забота о детях, оставленных покойной дочерью ей на попечение, – Рихензе, Вильгельме, Лотаре и Отто.

Рихенза, хотя и потрясенная утратой, в борьбе с горем сумела подняться на новую ступень зрелости. Она доказала, что является истинной дочерью своей матери и достойна ее. Рихенза видела свою задачу в том, чтобы утешить братьев, и в ее выполнении обрела и собственное утешение. Королева очень гордилась внучкой.

– Покойный король настаивал на том, чтобы я удалилась в эту обитель, – заметила Алиенора, входя в гостевые покои аббатисы, – но я не была готова к созерцательной жизни.

– Но возможно, госпожа, когда-нибудь вы сделаете это, – уточнила аббатиса Жоан с улыбкой.

– Когда-нибудь. – Мановением руки Алиенора отодвинула вопрос в туманное будущее. – Не сейчас. Мне надо слишком много сделать в мирской жизни. Хотя, – любезно добавила она, – я знаю, что всякая аббатиса ордена Фонтевро занимает высокое положение.

Появились слуги, расставляя блюда с лососем в зеленом травяном соусе, а также хлеб и прозрачное вино из Осера. Алиенора ужинала с удовольствием; приправленная солью свободы еда стала гораздо вкуснее. И вообще, королева спешила насытиться жизнью после долгих лет прозябания. Каждое утро у нее имелась причина, чтобы встать как можно раньше. Она жадно впитывала свет и воздух, коих была лишена в заточении. Тем не менее от реальности Алиенора не отрывалась, ведь в ее жизни есть смысл – ее дети, в частности Ричард. С ним она увидится уже очень скоро.

Лишение свободы противно природе человеческой, и потому быть освобожденным есть наивысшее наслаждение для духа.