Шопоголик и брачные узы - Софи Кинселла

И как она прочла мои мысли? Как узнала, что я рисовала себе именно такую картину: я, Элинор и топор?..

Я смотрю на Люка, а он, как загипнотизированный, смотрит на фотографию: Сьюзи целует Эрни в животик.

— Как бы там ни было, — бодро восклицаю я, собирая фотографии и рассовывая их по конвертам, — между Таркином и Эрни привязанность не меньше. То есть отцовская любовь важна так же, как и материнская. Особенно в наши дни. И я часто думаю, что материнскую любовь переоценивают…

Люк даже не слушает. Плохо дело. Звонит телефон, и, поскольку Люк не двигается с места, я снимаю трубку.

— Алло?

— Здравствуйте. Это Ребекка Блумвуд? — раздается незнакомый мужской голос.

— Да. — Я замечаю на столе новый каталог магазина керамики. Пожалуй, стоит и там зарегистрироваться. — Кто это?

— Гарсон Лоу из фирмы «Гарсон и компаньоны». Я леденею. Сам Гарсон Лоу? Звонит мне домой?

— Извините за столь ранний звонок, — говорит он.

— Нет-нет! — Я выхожу из оцепенения и ногой закрываю дверь, чтобы Люк не услышал. — Спасибо, что позвонили!

Слава богу. Он, по-видимому, думает, что выход есть. И хочет помочь мне одолеть Робин. Возможно, это станет сенсацией, потрясшей всю историю юриспруденции, и мы будем стоять в зале суда под вспышками фотокамер — прямо «Эрин Брокович»!

— Я получил вчера ваше письмо, — продолжает Гарсон Лоу. — Ваша дилемма меня заинтриговала. Вы оказались в серьезном переплете.

— Знаю. Потому я к вам и обратилась.

— Ваш жених в курсе ситуации?

— Еще нет. — Я понижаю голос: — Я надеюсь, что сначала найду решение, а тогда уж обязательно скажу ему. Вы же понимаете, мистер Лоу.

— Разумеется, понимаю.

Потрясающе. Взаимопонимание достигнуто, все в порядке.

— В таком случае, — говорит Гарсон Лоу, — перейдем к делу.

— Конечно! — У меня просто гора падает с плеч. Видите — вот что значит обратиться к самому дорогому адвокату на Манхэттене. Мгновенный результат.

— Прежде всего, контракт был очень хорошо продуман.

— Точно. — Я киваю.

— Есть несколько весьма искусно поставленных условий, предусматривающих все возможные повороты.

— Понимаю.

— Я тщательно изучил их. И не вижу для вас никакой возможности выйти замуж в Британии, избежав выплаты штрафа.

Короткая пауза.

— Так… В чем тут лазейка? — спрашиваю я наконец.

— Лазейки нет. Таковы факты.

— Что? — Я в замешательстве смотрю на телефон. — Но… вы ведь именно за этим позвонили? Сказать мне, что нашли лазейку. Что мы можем выиграть!

— Нет, мисс Блумвуд. Я позвонил сказать вам, что на вашем месте готовился бы аннулировать британскую свадьбу.

Я стою как громом пораженная.

— Но… но я не могу. В этом все дело. Мама перестроила весь дом и вообще все сделала. Это убьет ее.

— Тогда, боюсь, вам придется полностью выплатить штраф «Свадебным событиям».

— Но,.. — у меня сдавливает горло, — этого я тоже не могу сделать. У меня нет ста тысяч долларов! Должен быть другой выход!

— Боюсь…

— Должно быть какое-то гениальное решение! — Стоп, только не поддаваться панике. — Ну же! Вы ведь считаетесь самым умным в Америке, или еще что-то в этом роде! Вы должны придумать какой-нибудь ход!

— Мисс Блумвуд, поверьте, я рассматривал это дело со всех возможных сторон — гениального решения нет. Нет выхода. — Гарсон Лоу вздыхает. — Позвольте дать вам три маленьких совета?

У меня появляется проблеск надежды.

— Первое — никогда не подписывайте никаких документов, предварительно не прочитав их.

— Да знаю! — кричу я, не сдержавшись. — Что толку от того, что мне теперь все это твердят?

— Второе — и это моя настоятельная рекомендация — расскажите все жениху.

— А третье?

— Надейтесь на лучшее.

И это все, на что способен адвокат за миллион баксов? Расскажите жениху и надейтесь на лучшее? Черт его побери, тупого… дорогостоящего… рвача…

Ладно, спокойствие. Я-то поумнее этого крючкотвора. Что-нибудь придумаю. Я могу — я же знаю. Просто знаю, что…

Погодите.

Я как бы ненароком забредаю на кухню, где Люк буравит взглядом пространство.

— Слушай, Люк, — я провожу рукой по спинке его стула, — у тебя ведь прорва денег, да?

— Нет.

— Что значит — нет? — Я слегка оскорблена. — Конечно, прорва!

— У меня есть актив, — говорит Люк, — у меня есть компания. Это не совсем то же самое, что и деньги.

— Неважно. — Я нетерпеливо отмахиваюсь. — Мы с тобой собираемся пожениться. «Все блага мира», знаешь ли, все такое… Так что… — я выдерживаю осторожную паузу, — это и мои деньги тоже?

— Да-а. Это ты к чему?

— Если… я попрошу у тебя немного денег, ты мне дашь?

— Надо полагать. Сколько?

— Так… Сотню тысяч долларов. — Я стараюсь, чтобы это прозвучало как можно более небрежно.

Люк поднимает голову.

— Сотню тысяч долларов?

— Да! Это ведь не так уж много… Люк вздыхает.

— Бекки, что ты еще присмотрела? Потому что если это очередное кожаное пальто…

— Это не пальто… Это… сюрприз.

— Сюрприз за сто тысяч долларов?

— Да, — говорю я после небольшой паузы. Получилось неубедительно даже для меня самой.

Пожалуй, это все-таки не гениальное решение.

— Бекки, сто тысяч долларов — это очень много. Это очень большая сумма.

— Знаю, — говорю я, — знаю. Ладно… это не имеет значения.

И я выхожу из кухни прежде, чем он пускается в расспросы.

Хорошо, забудем об адвокатах. Забудем о деньгах. Должен быть другой способ. Просто надо мыслить творчески.

Мы ведь всегда можем просто сбежать. Пожениться где-нибудь на берегу, сменить имена…

Нет, лучше так. Я отправляюсь на свадьбу в Оксшотте, а Люк — на свадьбу в Нью-Йорке. И каждый говорит, что другой его бросил… а потом тайно встречаемся…

Ой! Эврика! Наймем двойников! Гениально!

Эта идея приходит мне в голову, когда я поднимаюсь на эскалаторе, и так захватывает, что я едва не забываю с него сойти. Вот оно. Нанимаем двойников, они приходят вместо нас в отель «Плаза» — никто ничего и не заподозрит! Ведь гости —друзья Элинор. Мы с Люком едва знакомы с ними. Невеста закроется густой вуалью, а двойник Люка скажет, будто порезался бритвой, и замотает лицо бинтами… а мы тем временем упорхнем в Англию…