Судьба на выбор - Дэни Аткинс

– Какой жуткий синяк…

Я медленно открыла глаза, лежа на животе в клубке скомканных простыней. Память услужливо подсказала, как именно они дошли до такого состояния – мы с Джеком не отпускали друг друга всю ночь. Его пальцы впивались в покрывало, пока он мучительно медленно двигался внутри меня, непривычными ощущениями заново открывая мир вожделения и страсти.

– Не самый романтичный способ пожелать доброго утра, – сонно пробормотала я в подушку.

Джек лежал, опираясь на локоть и любуясь моим обнаженным телом, бесстыдно выставленным напоказ солнечному свету и его взгляду. Наклонившись, он приподнял прядь волос и прильнул губами к чувствительной шее.

– Ты права. Прости. Доброе утро, милая, – соблазнительно промурлыкал он на ухо. – Прошлая ночь… ты и я… слов нет.

Ого! Да я, похоже, совершила настоящий подвиг, раз отняла у писателя способность связно выражать свои мысли.

– Так гораздо лучше, – одобрила я.

– Но гематома у тебя – все равно кошмар!

Подушка приглушила мой смех.

Джек нашел губам более толковое применение, чем разговоры, – он принялся покрывать поцелуями изгиб позвоночника, остановившись, лишь когда добрался до злосчастного синяка. Очень-очень нежно он прильнул к пострадавшей коже, и едва уловимое движение языка распалило новые искры внутри.

– Теперь меньше болит? – поинтересовался он, не отрываясь от моей плоти. Я тихо застонала, провоцируя его на дальнейшие действия. Джек осторожно перевернул меня на спину.

Горящий желанием взгляд заскользил по всему телу, уделяя должное внимание и груди, и узкой талии, и длинным ногам, охотно готовым опять обвиться вокруг его бедер.

– Может, еще где-то болит? – многозначительно понизив голос, уточнил Джек.

– Есть, пожалуй, пара мест, – хрипло выдавила я.

– Посмотрим, вдруг я смогу что-то сделать, – пообещал он, опуская голову. В комнате воцарилось молчание, нарушаемое лишь нашим отрывистым дыханием. И дар речи мы обрели не скоро.

Я, наверное, задремала, потому что когда снова открыла глаза, солнечные зайчики переползли на самый край кровати. Голова лежала у Джека на груди, и он перебирал волосы, накручивал их на пальцы, словно намереваясь навечно привязать меня к себе. Я ничего не имела против, только прижалась теснее, чувствуя, как под щекой мерно стучит сердце, а волоски на ногах щекочут кожу.

Увы, моменты полного единения и счастья никогда не длятся долго.

Джек поцеловал меня в лоб.

– Рискну нарваться на очередное обвинение в том, что я не романтик. Но умираю с голоду.

А ведь и правда, мы уже давно не предавались столь прозаическим занятиям, как прием пищи. Стоило этой мысли прийти в голову, как желудок отозвался громким урчанием.

– Надо подкрепить силы, если мы собираемся продолжать в том же духе.

– А мы собираемся?

– Уж я-то – точно. – Джек расплылся в сексуальной улыбке.

Да, с такими аргументами не поспоришь. Я неохотно сползла с него, однако Джек, прежде чем отпустить, ласково погладил по плечу.

– А еще, Эмма, нам надо поговорить. Но когда ты лежишь здесь голая, я не могу сосредоточиться и думаю только об одном.

С довольной ухмылкой я свесила ноги с кровати. Огляделась в поисках одежды – хоть какой-нибудь – и еле сдержала улыбку, вспоминая, как Джек меня раздевал, небрежно расшвыривая вещи. Те могли оказаться под кроватью, на шкафу, да хоть на люстре – в тот момент нас это волновало меньше всего.

– Вот. – Джек указал на бледно-голубую рубашку, висевшую на спинке стула. Я охотно облачилась в нее. Рубашка была огромной: манжеты пришлось подвернуть трижды, зато длины хватило, чтобы уважить мою скромность, потому что белья не было. Джек натянул только джинсы, и я, босиком спускаясь вслед за ним по лестнице, еле сдерживалась – так и хотелось украдкой погладить мускулистую спину. Джек был прекрасно сложен: совсем как античная скульптура, настоящее произведение искусства, чудом попавшее в мои руки.