Милая мятежница - Констанс Холл

Стоук услышал крик девушки, но было уже поздно. Тревелин подсек его ногу, Стоук потерял равновесие и, оглашая воздух ругательствами, рухнул в пыль. В ту же минуту Тревелин прыгнул на своего противника и, навалившись всем телом, придавил к земле.

— Будь у меня кинжал, кузен, я мог бы перерезать тебе горло, — пробормотал Луи сквозь зубы, стараясь прижать к земле лопатки Стоука.

— Попытайся, если тебе представится такой случай, — прошипел Черный Дракон, сделав захват и стиснув шею Тревелина могучей рукой.

— Я бы на твоем месте больше присматривал за пленницей, а не за своими родичами. По-моему, ты слишком увлечен ею, а она, между прочим, того и гляди сбежит…

Стоук впечатал в живот Тревелина твердое, как дерево, колено и перебросил кузена через голову. Не успел Луи опомниться, как Стоук оседлал его и прижал его руки к земле.

— Сомневаюсь, что она решится на это, по крайней мере в обозримом будущем.

Луи застонал и попытался высвободиться, однако у него ничего не получилось. Люди Стоука громкими криками приветствовали победу своего сеньора. Больше всех радовалась Ларк. Услышав ее пронзительный вопль, Стоук улыбнулся.

— Что ж, состязание удалось на славу. — Отпустив Луи, он вскочил.

— Считай, что это — один из промежуточных раундов, — сказал, тяжело переводя дух, Луи. — Состязание между нами будет продолжаться вечно.

— Только в том случае, если тебе этого захочется. — Стоук устремил на кузена тяжелый взгляд, не суливший ничего доброго.

Стоук направился к Ларк, просиявшей улыбкой, яркой, как майский день. Девушка так радовалась и гордилась его победой, что у Стоука потеплело на сердце.

Пока он шел к Ларк, каждый из его людей считал своим долгом подойти к нему, хлопнуть по плечу и поздравить. Между тем взгляд Стоука был устремлен на одну только Ларк — на сверкавшие золотыми искорками глубины ее медовых глаз.

Девушка посмотрела на набедренную повязку Стоука, и сразу ее лицо залил яркий румянец. Стоук тоже взглянул туда же. Тонкая ткань натянулась, выдавая владевшее им возбуждение.

Заметив это, заулыбались Амори и Роуленд, так что Стоуку тоже пришлось улыбнуться.

— Отее-с победил! — провозгласил сидевший на плечах у священника Варик.

— Посиди-ка ты пока на плечах у Амори, Варик, — сказал Стоук, — я хочу показать Ларк наш ручей.

Он провел рукой по головке сына, потом подхватил девушку под локоть и увлек ее в сторону второго подъемного моста. Амори и Роуленд с улыбкой смотрели им вслед.

За Стоуком последовал только оруженосец, но и того хозяин отпустил повелительным взмахом руки.

— Ты свободен, Джеймис. Я хочу побыть с дамой наедине.

Парень кивнул и вернулся на ристалище.

— Зачем ты поверг меня в смущение перед всеми своими вассалами? — возмутилась девушка.

— Мужчина испытывает вожделение к женщине: подумаешь, эка невидаль!

— Если бы эта женщина была твоей супругой, а не пленницей — согласна, это можно было бы только приветствовать. Но ты приставил ко мне оруженосца, чтобы он следил за каждым моим движением. Так поступают только с пленницами.

— Это для того, чтобы избавить тебя от притязаний Луи.

— Я не верю тебе. Ты ведь до сих пор мне не доверяешь. Поэтому мне приходится подвергаться бесконечным унижениям, причем под пристальными взглядами твоих вассалов.

Ты запросто берешь меня за руку и тащишь в лес, демонстрируя своим людям свой напряженный член, который едва не выскакивает из складок твоей набедренной повязки…

Стоук расплылся в широкой улыбке:

— Я не стыжусь того, что желаю обладать тобой, Ларк. С тех пор как мы в последний раз были вместе, я жду не дождусь минуты, когда мы снова окажемся с тобой наедине.

— Правда?

— Ясное дело. У меня перед глазами постоянно стоит твое нагое тело и все то, что мы проделывали с тобой вместе. Оттого-то я и совершил несколько досадных ошибок, упражняясь на ристалище. Да ты и сама это наверняка заметила.

— Стало быть, я во всем виновата? — На губах у Ларк появилась счастливая улыбка, а на щеках образовались ямочки.

— Точно. Ты — причина всех моих неудач и страданий. — Стоук ответил ей чувственной, проникновенной улыбкой.

В эту минуту Ларк, казалось, вспомнила о чем-то очень важном и улыбка исчезла с ее лица.

— Хотя я в каком-то смысле и рада слышать от тебя, что являюсь причиной всех твоих страданий, но не могу пойти сейчас с тобой, милорд. — Она повернулась в сторону ристалища и добавила: — Взгляни, лорд Тревелин беседует с Эббой, а я, между прочим, дала тебе слово не сводить с него глаз.

Стоук посмотрел туда, куда указывала Ларк, и нахмурился: эти двое и вправду производили впечатление заговорщиков. Они беседовали в стороне ото всех, склонив друг к другу головы.

— С какой стати Эббе вслушиваться с таким вниманием в речи моего кузена? — Стоук внимательно наблюдал за парочкой, любезничавшей во внутреннем дворе. — Помнится, Луи никогда не отличался особым глубокомыслием.

— Сегодня Эбба показала мне большой изумруд, который, по ее словам, ей подарил Луи. Боюсь, это был своего рода подкуп — чтобы Эбба в случае чего подтвердила, будто Луи находился с ней, когда заболел Варик.

— Я знаю про этот изумруд.

— Бог мой! Откуда?

— Эбба и мне его показала, стараясь пробудить во мне ревность.

— Не кажется ли тебе все это подозрительным?

— Если бы она хотела прикрыть Луи, то, показав изумруд, продемонстрировала бы только собственный идиотизм. Не забывай к тому же, что за моим кузеном следят Роуленд и его люди. Так что выбрось из головы Луи и Эббу хотя бы на время. Скажи лучше — неужели тебе и вправду нравится быть источником моих бед и страданий? Ты сама мне об этом только что сказала.

Ларк преувеличенно тяжело вздохнула.

— Я имела в виду несчастья и страдания совсем другого рода. — Обхватив Стоука руками за шею, она стала покрывать его лицо нежными влажными поцелуями. — Понятно… — Стоук напрягся от ее прикосновений. — Если речь идет о бедах и страданиях моей неудовлетворенной плоти, то я со своей стороны готов целую вечность не выпускать тебя из лесу и провести здесь хоть всю жизнь.

— Это что — угроза? Или обещание вечного блаженства?

Девушка улыбнулась, заметив, что он воспринял ее шутку точно так, как ей хотелось.

— Позволь мне кое-что сказать тебе.

Стоук кивнул.

— Так вот, — начала Ларк, — мне нравится находиться у тебя в объятиях. Это так прекрасно… Прежде, до тебя, никто еще не носил меня на руках.