Подарок - Мэри Каммингс

Прошел год.

Загорелый мужчина с волосами, так сильно выгоревшими на солнце, что в них не было заметно седины, припарковал машину на окраине небольшого провинциального городка на юге Миннесоты.

Прогулялся по улице, носившей оригинальное название Мейн-роуд, зашел в пару открытых с утра сувенирных магазинчиков. Прохожих почти не было — в таких мелких городках народ выходит на улицу ближе к вечеру. В одном из магазинчиков он спросил, где можно позавтракать, и ему объяснили, как пройти к ресторану. Никто не поинтересовался, зачем он приехал в этот захолустный городок. Случайный турист или проездом — кому какое дело.

В маленьком ресторане было почти пусто. Только двое каких-то парней — скорее всего, шоферов стоявшего у входа грузовика — пили кофе за столиком в углу.

Он прошел внутрь и сел так, чтобы видеть стоявшую у стойки женщину — хрупкую, небольшого роста, с темными волосами. Мать Карен, точнее, Кэролайн. Еще одна участница трагедии, разыгравшейся в этом городе семь лет назад — а на самом деле, намного раньше.

Уловив его взгляд, она подошла и, не сказав ни слова, положила перед ним меню. По утрам она обычно работала в зале одна, и лишь когда ресторан открывался вечером, после перерыва, приходила еще одна официантка и бармен — все это Дел знал заранее.

Он даже не стал читать меню, просто заказал яичницу с беконом и кофе. Секунду подумал и попросил:

— И еще, пожалуйста, шоколадное пирожное.

Казалось, она удивилась, и он впервые услышал ее голос:

— Но этого нет в меню. Вы бывали у нас раньше?

Дел покачал головой.

— Нет, я просто знаком с человеком, который их здесь когда-то пробовал — лет десять назад.

На ее губах появилось подобие легкой улыбки.

— Вас устроит вчерашнее?

— Да, разумеется. Мне их очень хвалили.

— Это старый рецепт — еще моего отца.

Дел проводил ее взглядом и задумчиво оглядел полутемное помещение. Этот ресторан когда-то открыл дедушка Карен, тот самый дедушка, кокоторого она так любила.

Он был родом не отсюда — из Детройта. Сразу после войны, скитаясь в поисках работы, он случайно забрел в этот городок — и остался в нем на всю жизнь. Устроился поваром в кафе, через несколько лет выкупил его и построил на его месте этот ресторан — вскоре после рождения единственной дочери. Когда девочке было всего шесть лет, его жена умерла, пытаясь родить второго ребенка.

Он растил девочку сам — она была всей его семьей. Нежная, хрупкая, доверчивая, привыкшая к доброте и любви — не имеющая ни сил, ни воли противостоять злу.

В неполные восемнадцать лет она вышла замуж за парня из соседнего городка, с которым познакомилась на танцах. Отцу, разумеется, хотелось бы для нее мужа понадежнее — не шалопая, едва закончившего школу — но она была влюблена и не хотела ждать.

Через год у нее родилась дочь — Кэролайн. Молодая женщина продолжала работать в ресторане у отца, а ее муж никак не мог найти себе дело по душе и мечтал о переезде в большой город...

— Что-нибудь еще, сэр?

Дел удивленно вскинул голову. Она стояла рядом, вопросительно глядя на него. Только сейчас он понял, что, задумавшись, съел все, не почувствовав вкуса.

— Да, пожалуйста, еще чашку кофе.

— Вам понравилось пирожное?

Он пошарил глазами по столу и обнаружил тарелочку с остатками крема.

— Да, очень, можно еще одно?

Пирожное было действительно прекрасным, но он пробовал и лучше. Карен часто делала такие же — но вкуснее, потому что их готовила она.

На улице светило солнце — не обжигая, как было для него привычно, а мягко лаская теплыми лучами.

У случайно встреченного прохожего Дел спросил дорогу и нашел небольшую церковь, а за ней — кладбище, которое существовало здесь с основания города. Медленно пошел по дорожке, читая имена и даты. Вскоре он увидел то, что предполагал найти здесь.

Плита из белого мрамора. Надпись — только имя: «Кэролайн Тери». Даты — вторая через шестнадцать лет после первой. И цветы, совсем свежие — маленький букетик на ослепительно белом мраморе.

Как на самом деле звали девушку, покоившуюся под этой плитой? Этого уже никто никогда не узнает. Но цветы на могиле лежали — возможно, как просьба о прощении.

Вскоре после рождения дочери молодой муж стал поколачивать жену. Она ухитрялась скрывать это от всех, пока не попала в больницу — муж чересчур увлекся и сломал ей челюсть. Городок был маленький, отец узнал об этом сразу — не поверил, что она опять «упала с лестницы» и заставил обратиться в полицию.

На суде муж каялся, бил себя в грудь, просил у жены прощения — и получил всего три месяца. Но, выйдя из тюрьмы, домой не поехал, заявив, что «сыт всем этим по горло» — очевидно, под «всем этим» подразумевалось то, что жена снова была беременна.

Вернулся он, когда его второй дочке — Трейси — исполнилось уже два года, вернулся — и вымолил прощение. Пообещал начать новую жизнь, клялся в любви, и жена поверила ему — ради девочек, чтобы у девочек был папа.

Поначалу он действительно перестал пить и даже устроился на работу — фотографом. Где он получил эту специальность, никто не знал — правда, после его смерти в одной из газетных статей утверждалось, что фотографировать он научился в тюрьме, где отсидел полгода за то, что ранил случайного собутыльника в пьяной драке. Возможно...

Когда он узнал, что жена опять беременна, то снова исчез, прихватив все деньги из кассы ресторана. На этот раз — почти на шесть лет. Главным человеком в жизни этой семьи был дедушка. Он растил внучек с любовью, как когда-то дочь — покупал девочкам подарки, возил их в Диснейленд, а старшую из девочек, до смешного похожую на него и характером и внешностью, уже понемножку учил готовить. Кэролайн оказалась способной ученицей, и дедушка очень гордился ее успехами — всего в десять лет она научилась делать знаменитые шоколадные пирожные по его собственному рецепту.

Все это кончилось, когда Кэролайн было одиннадцать лет. Ее дедушка — самый добрый, самый любимый — погиб в случайной и глупой автомобильной катастрофе, потеряв управление на скользком шоссе.

Через полгода после этого в осиротевшую семью вернулся отец. Никто не мог больше их защитить — и дом, где все раньше были так счастливы, превратился в ад.

Муж избивал жену ежедневно, за любую самую мелкую провинность — или просто так. Она была смертельно запугана и боялась даже слово сказать в его присутствии.

Он снова стал работать фотографом, от случая к случаю. Даже оборудовал себе лабораторию — в пристройке около дома.