Клятва королевы - К. У. Гортнер

Прежде чем заснуть, я прошептала:

— Фернандо, я жду. Приезжай.

Ветер усыпал снегом разноцветные флаги и ковры, которые свисали с балконов, приветствуя моего мужа. Едва разнеслось известие, что он в пути, я потребовала, чтобы архиепископ Каррильо, адмирал Энрикес и несколько высокопоставленных грандов встретили Фернандо на полдороге и сопроводили в Сеговию с подобающими его статусу почестями. Он задержался на день, чтобы отдохнуть и переодеться в новую одежду, которую я распорядилась для него подготовить, — бархатный мундир цвета бургундского вина на соболином меху, полусапоги из выделанной кордовской кожи, надушенные перчатки и золотое ожерелье работы лучшего ювелира из Толедо — наследство Энрике, заново отполированное и украшенное нашей эмблемой в виде стрел и уз. Надеясь показать этими подарками свою радость от возвращения, я с нетерпением ждала в зале, представляя, как он борется с зимним ветром, и слыша приглушенные крики толпы, которая собралась, чтобы приветствовать его у ворот города.

Я надела фиолетовое шелковое платье и уложила волосы в привлекательную прическу, — по крайней мере, я надеялась, что она выглядит таковой. Нетерпеливо дергая болтающуюся нить на манжете, я боролась с желанием выбежать во двор и встретить мужа с распростертыми объятиями, но королева не должна демонстрировать свои чувства на публике. Более того, поскольку я была правительницей, ему полагалось явиться ко мне первым.

Чувствуя, как по спине под платьем стекает пот, я напряженно вглядывалась в дальние двери. Стояла удушающая жара из-за бесчисленных жаровен и масляных ламп, зажженных, чтобы прогнать вечернюю прохладу. Где он? Что его столь долго задерживает?..

Послышались голоса и звон подкованных сапог. Я едва не бросилась к вошедшим мужчинам. Придворные все как один поклонились. Я сразу же узнала коренастую мускулистую фигуру Фернандо, который шел ко мне, одетый в новый камзол. Я шагнула к краю помоста, облегченно улыбаясь.

— Муж мой, — прошептала я почти в слезах, глядя на него, гордого и сильного.

Он снял шляпу. Волосы его отросли и падали на широкие плечи подобно завесе из темно-коричневого шелка. Квадратный подбородок обрамляла коротко подстриженная борода.

— Majestad, — натянуто проговорил он, наклонив голову, — для меня большая честь после столь долгого ожидания вновь воссоединиться с вами.

Я запнулась. Моя протянутая рука осталась нетронутой.

— И для меня тоже, — наконец сказала я, спускаясь с помоста, чтобы обнять мужа, похудевшего и закалившегося за месяцы войны с французами.

Он не обнял меня в ответ, а когда я отпрянула, взгляд его был ледяным.

Казалось, меньше всех на свете он желает видеть меня.

— Как ты могла?! Как посмела так поступить со мной?!

Мы стояли в моих личных покоях, куда вежливо удалились после нескончаемого банкета, во время которого я сидела рядом с мужем, чувствуя, как тревога сжимает мне горло. Он почти ничего не ел — а я распорядилась в его честь подать пятьдесят разных блюд — и едва прикоснулся к кубку. Когда ему представили нашу девочку, лишь холодно поцеловал ее, а затем погрузился в размышления, глядя на ужинающих внизу придворных. Я чувствовала, что он едва сдерживает гнев.

И теперь выплеснул его весь без остатка.

— Ты унизила меня, — продолжал он, и слова его врезались в меня словно клинок. — Я прочитал твое письмо во дворце моего отца в Сарагосе. Узнал новость, что моя жена провозгласила себя королевой, пока я находился за много миль от нее.

Развернувшись к столу, где Инес оставила блюдо сушеных фруктов и кувшин вина, он дрожащей рукой до краев наполнил кубок.

— Так что скажешь? — Он взглянул на меня из-за края кубка. — Во всем виноваты твои советники, позабывшие о моем существовании?

Слова его обожгли меня словно огнем.

— Я никого не виню, — ответила я. — Мне самой пришлось принять решение ввиду беспрецедентных обстоятельств. Я действовала в лучших интересах Кастилии.

— Понятно, — сказал он, отставляя кубок. — Кастилия для тебя важнее меня. Я думал, мы договорились править вместе, на равных, прекратив древние распри между нашими королевствами. Но, похоже, ошибался.

— Ты очень важен для меня, — дрожащим голосом проговорила я. — Но в Кастилии право монарха превыше всего. Я должна была провозгласить себя королевой, прежде чем…

Я неловко замолчала под его жестким взглядом, с запоздалым сожалением поняла, что, несмотря на благородные намерения, совершила ужасную ошибку.

— Кто я для тебя? — тихо спросил он.

Я вздрогнула:

— Мой муж, конечно.

— Нет. Кто я? — повторил он. — Твой соправитель или ты, как многие другие, считаешь, что я, принц Арагона, не имею здесь никаких прав? Полагаешь, что меня должно устраивать положение короля-супруга, единственная забота которого — обеспечить Кастилии наследников?

Я вскочила с кресла:

— Как ты можешь такое спрашивать?

Я понимала, что мне следует сдерживаться, ведь он не повышал голоса. К тому же все его вопросы, сколь бы болезненными они ни казались, выглядели вполне разумно, но рассудок оставил меня. В это мгновение я слышала лишь одно: он во мне сомневается, ему безразлична дилемма, едва не разорвавшая меня на части.

— Я так мучилась, пытаясь решить, как поступить! — воскликнула я. — Молилась целыми часами! Советовалась со всеми, с кем могла, но в конце концов мне пришлось…

— Со мной ты не советовалась, — прервал он меня. — Ты даже не спросила меня в письме, что я по этому поводу думаю. Объявила себя королевой, и перед тобой несли меч справедливости. Можно было подумать, что другого монарха, кроме тебя, не существует.

Я негодующе уставилась на него. После недель смятения и неуверенности, нескончаемых встреч с советниками, попыток укрепить Кастилию, пока он сражался с французами, конечно же, ему не стоило ждать сочувствия с моей стороны! Но тут я заметила нечто в выражении его лица, в его взгляде, и сердце мое дрогнуло. Я поняла, что он сейчас ощущает.

Страх.

Фернандо боялся. Решил, будто я хочу лишить его власти, равной моей, сделать объектом насмешек придворных — арагонцем, который спит с королевой, но никак не может повлиять на ее правление. Оскорблена была его мужская гордость.

На меня нахлынула волна облегчения. Эту проблему я могла решить.

— Я поступила так, как вынуждена была поступить, — уже спокойнее сказала я. — Мне не хотелось просить тебя уехать из Арагона, когда ты больше всего был нужен там. Так уже случилось однажды, перед тем как мы обвенчались, и я знаю, сколь многого это тебе стоило. Я лишь стремилась защитить наше королевство, пока ты не сможешь приехать и заявить на него права вместе со мной.

Я заметила, что подчеркнутые мной слова «наше королевство» не остались незамеченными, хотя он ничем не дал этого понять. Он не собирался столь легко сдаваться.