Невеста в алом - Лиз Карлайл

Воины-победители сначала побеждают, а потом идут на войну, в то время как побежденные воины сначала идут на войну, а затем пытаются победить.

Суньцзы. Искусство войны

До Джеффа постепенно начало доходить понимание того, что он только что сделал. Господи, он взял ее в дверном проеме, словно она была дешевой шлюхой. И в его собственной передней, где в любое время на них мог натолкнуться слуга.

Но в доме стояла тишина. Слуги легли спать, как он им и велел. Часы тикали, как всегда. Снаружи донеслось громыхание ночного экипажа по мостовой, пересекающего улицу Эскалье.

Затем снова наступила тишина. Никто не был потревожен.

Он осторожно опустил Анаис и почувствовал, как ее нога соскользнула с его бедра, а затем легко коснулась пола.

— О, — повторила она.

Мягко поцеловав ее в последний раз, он опустил платье цвета морской волны, а потом нежно подхватил на руки. И лишь теперь заметил мягкое изделие у нее под коленкой.

— Плюшевая собачка, — прошептала она. — Не потеряй ее. Поспешим. И будь осторожен.

Да, она была права, не хватало, чтобы они скатились по ступенькам раздетыми и появились бы слуги, желающие узнать, из-за чего такой шум.

Он бережно отнес ее в спальню. Прикрыв локтем дверь, посадил на край постели, где тускло горела лампа на прикроватном столике. Мягкий свет мерцал, оставляя половину ее прекрасного лица в тени.

— Я собираюсь раздеть тебя, Анаис, — прошептал он, — затем уложить в постель и заняться с тобой любовью.

— Ах. — Она посмотрела на него глазами, все еще пресыщенными удовольствием, и на ее губах заиграла лукавая улыбка. — А я могу высказаться по этому поводу?

— Думаю, ты можешь сказать «нет».

— И тогда ты?..

Он провел пальцем вдоль края корсажа ее платья, глядя, как напрягаются ее соски.

— Сумею убедить тебя иным способом, — прохрипел он, опустив корсаж так, что стали видны кончики ее прекрасных грудей. — Я начну?

Она потянулась и положила руку на его щеку.

— Джефф, я…

— Не надо, — сказал он, прервав ее поцелуем. — Не надо терять то немногое время, что у нас осталось, любимая. Это — судьба, и мы сойдем с ума, пытаясь бороться с ней.

Она почти застенчиво опустила ресницы, и он почувствовал ее дрожь.

Ему хотелось, чтобы до того, как закончится ночь, она почувствовала гораздо большее, чем просто дрожь.

Он опустил голову и провел кончиком языка вокруг ее сладкого, розового пика груди и с удовлетворением наблюдал за тем, как он твердеет. Он медленно облизал его, слегка покусывая, сопровождая это медленными круговыми движениями, а когда она издала хриплый вздох, он переключил свое внимание на другой сосок.

— А ты — упорный, — прошептала она таким мягким голосом, что он едва слышал ее.

Он проложил путь поцелуями вверх от ее груди, а затем расстегнул все пуговицы. Платье Анаис было изысканным — такого же зеленого мерцающего оттенка, каким светятся отмели в Адриатическом море на закате, — и когда оно соскользнуло вниз, он увидел, что подвязки были сделаны из шелка такого же цвета и отделаны изящным белым кружевом.

Издав звук восхищения, он опустился на колени и начал скатывать их вниз, а затем спустил и шелковые чулки. Плюшевая игрушка опустилась по ноге и закатилась под постель.

Она приподняла ресницы и застенчиво взглянула на него.

— Никто никогда не раздевал меня так, — прошептала она.

— Я буду раздевать тебя так каждую ночь — ответил он, проведя рукой по внутренней стороне ее икры.

Но это невозможно. Она ведь не была его женщиной и, похоже, никогда ею не будет.

Понимание этого раздражало и дразнило его, как ничто другое. Казалось, что до Анаис его жизнь была лишь слабым подражанием страсти. Неопределенные чувства под видом любви, страсти и тоски.

Ее чулки и подвязки были внизу, но он оставался на коленях, развязывая ленту ее панталон. Они сразу же соскользнули вниз и оказались на ее лодыжках. Джефф поцеловал ее бедро, а затем начал целовать, поднимаясь все выше и выше, погружаясь в ее завитки одним пальцем.

— Ой! — вскрикнула она тонким голосом.

— Откройся для меня немного, — проворчал он. Анаис схватилась за стойку кровати, словно это могло придать ей сил. Тогда он скользнул в ее тепло пальцами. Она закрыла глаза и начала издавать мягкие гортанные звуки.

Он покрыл поцелуями выпуклость ее живота и снова подумал о темноте и тайне леса, а также о пока еще неизведанных темных глубинах Анаис. Она была такой чувственной. Это темное, сказочное существо. Так естественно эротичной, даже не постигнув различные способы.