Зимний зной - Иден Бар

Кусает меня за ухо.

Не двигаюсь, но член в штанах дёргается от ее прикосновений. Тяжело наливается, пока я мучительно размышляю, можно или нет.

Катин проворный язычок постепенно доползает до моего рта. Оставляет как улитка, на щеке влажную дорожку.

Мы целуемся.

С удивлением, но я понимаю, что неконтролируемо хочу Катьку. В паху нестерпимо ноет.

Одна только мысль о Тоне останавливает меня сейчас.

Ещё, может быть, осознание того, насколько Катя испорчена, цинична. Хотя нет, это не сдерживает! Наоборот. Я хочу ее, но не так, как Тоню.

Хочу грязно, по-животному, насколько хватит нашей фантазии. Она лезет ко мне в штаны.

—Но ты здесь. Ты утешишь меня,— порочно шепчет.

—В каком месте ты хочешь, чтобы я тебя утешил?

Я уже вижу, как хватаю ее длинные волосы. Наматываю их на кулак, разворачиваю ее спиной к себе. Срываю прозрачную тряпку, и… внезапная мысль о том, что Катя, возможно, пишет нас сейчас на видео, действует как ведро холодной воды на голову.

Хватило же у нее тогда пороху забрать от меня Тоню на лимузине!

Видосик о том, каким я могу быть, и вообще сам факт того, что изменил, шокирует ее.

В постели с Тонечкой я был робким, неторопливым мальчиком, страшно восхищенным нашей близостью.

Долгожданной настолько, что даже не мог до конца поверить в это. Все боялся, что передумает. Боялся показаться грубым детдомовцем рядом с нежной барышней.

Я вел себя так, как будто Тоня была девственницей.

Дал ей всласть порулить, как хочется. Пообещал себе подчиниться ей во всем, и сдержал обещание!

А с Урусовой сдерживаться нет нужды.

Однако, не на шутку встревоженный, я аккуратно сталкиваю ее с колен. Встаю, удерживая на весу ровно столько, чтобы не свалилась от неожиданности.

Отхожу от нее в сторонку.

—Ты такая же, как Тимур!— бросаю ей в лицо, когда Катя подходит ко мне.

Смотрит непонимающе. Ее широко распахнутые глаза все ещё подернуты поволокой желания.

—В смысле? Что с тобой случилось?!

—Вы оба одинаково используете людей, а потом выкидываете как презервативы,— я гляжу на нее в упор.

—Не сравнивай меня с ним!— тянет Катя зло и обиженно.

Довольно быстро овладевает собой.

—А чем ты отличаешься?! Ты же меня сюда попользовать вызвала?

Она улыбается. Источает яд:

—А ты, конечно, скажешь, что болеешь гонореей какой-нибудь? И никак не можешь. Никогда. Только после лечения, годика через два.

—Тимур Эльдарович, только без бороды,— отвечаю ей без тени улыбки,— не скажу. Но у меня на вас не стоит! Старайтесь, как хотите, может чего получится?

И Катя замолкает, нахмурившись.

Стоит напротив, внимательно изучая меня.

Потом в ней вдруг будто что-то ломается. Резко разворачивается и уходит, а я упорно иду за ней сквозь череду комнат.

Как-никак, но у меня есть план, которого нужно придерживаться. Чтобы вложить в эту пустую, никчемную голову вполне конкретную информацию.

Возможно, после секса сделать это было бы легче! Но я не могу предать доверие Тони, поэтому придется пробовать, как есть.

В одной из спален Катя усаживается на краешек кровати с усталым видом. Сидит, ссутулившись. Не глядя на меня.

—Как мне все надоело!— произносит резко,— эта гонка бесконечная. Работа, гастроли, тусовки, борьба с Тимуром, постоянная необходимость чему-то соответствовать… теперь ещё и ты борешься со мной зачем-то.

—Не зачем, а почему,— осторожно поправляю я, присаживаясь рядом.

Но не слишком близко. Катя жадно ловит мой взгляд.

—Это же ты заставила Тимура сделать так, чтобы Вирмантас разорвал со мной контракт и перебросил в «Граффит Стар»?!

—Тебе у нас будет лучше,— отвечает неуверенно.

—А ты не пробовала для начала спросить об этом у меня? Это ведь моя жизнь, мое творчество,— спрашиваю, и осекаюсь.

Бесполезно! Кому и что я пытаюсь доказать?

Она не подумала. И не подумает. Ясно вижу, как Катин взгляд снова замасливается. Делается липким.

Мы сидим на постели, Катя жаждет секса. Только я ее больше не хочу, вообще никак.

—Тебе что, совсем не жаль маму?— переключаю.

Это срабатывает. Катя отводит взгляд, нервно закидывая ногу на ногу.

—Ну а что я могу сделать? Что, по-твоему?! Ты тоже как Тимур. Я поеду туда, и дальше?

—Гм… но ты даже не думаешь о ней сейчас. Не надеешься.

Мне действительно интересно. Я придвигаюсь к Кате поближе.

Хотя у меня не было мамы, но я всегда хотел, чтобы она была. Пусть где-то, не со мной, немного мифическая, но существовала. Жила, была, дышала…

—Катюш,— глажу ее по голове как ребёнка, отчего она резко вскидывается и замирает,— что ты чувствуешь? Ты хочешь, чтобы мама нашлась?

—Тупой вопрос,— отзывается агрессивно.

Но Катин взгляд меняется.

В нем появляется какая-то горечь, отрешенность. Продолжая гладить ее светлые до белизны волосы, я приобнимаю Катю жестом друга.

Она не отстраняется, но и не смотрит на меня.

—Что будет, если не найдётся?— спрашиваю осторожно.

Катя равнодушно пожимает плечами.

—Сцепимся с Тимуром как всегда, только в этот раз за наследство. Если она не оставила завещания, а зная маму… У нее много чего было. Есть,— поправляет саму себя.

—Так что я, между прочим, богатая невеста!— вдруг заявляет с веселым кокетством. Обвивает руками мою шею и пытается завалить на кровать. Жарко шепчет:

—Меня все хотят, Дань…

—Я не все,— силой отцепляю от себя ее руки, чем, само собой, завожу только сильнее.

Нахожу этот момент вполне подходящим для продолжения дьявольской игры.

Делаю следующий ход:

—Ты невеста без будущего, Катя! Если ваша мама не найдётся, Тимур не станет делиться с тобой наследством.

Кажется, она вся обращается вслух, застывая.

Глаза превращаются теперь в кусочки льда, а я невольно думаю о том, чем рискую.

—С чего ты это взял?— спрашивает как бы небрежно.

Но я нутром чую, что уже крепко заинтересовал ее.

—Так, кое-что слышал от него. Случайно,— говорю.

Мы замолкаем, но тишина повисает такая, что хоть ножом режь. Продолжаю:

—Ладно, Катя. Скажу. Он поручил мне следить за тобой, и докладывать о каждом твоём шаге. Шпионить, то есть.