Бегом на шпильках - Анна Макстед

Что, впрочем, не мешает думать о том, что Энди поцеловал меня. Хотелось ли ему? Готовился ли он к этому? Может, я слишком много себе навоображала? Может, все это мне только кажется? А может, он действительно хотел, но почему-то передумал? Почему он передумал? Что со мной не так? Следует ли мне держаться высокомерно и презрительно при нашей следующей встрече? Или лучше изобразить беззаботное равнодушие? Какое поведение сделает меня более желанной? И поможет ли, если я все-таки куплю ту коричнево-белую гималайскую шаль с помпонами?

Мечусь по квартире. Мне срочно нужно с кем-то поговорить. Сама собой напрашивающаяся кандидатура явно не захочет беседовать со мной. По крайней мере, об этом. Тем более, еще и двадцати четырех часов не прошло, как она велела мне «быть осторожней». Однако нельзя же, чтоб все было так, как хочется ей. У нее и так есть все: красавец-муж, шикарное платье, медовый месяц с бирюзой, веджвудский соусник из нефрита, квартира-сад с цветочными ящиками на окнах, упакованная кухня с галогеновыми лампами, клубная карточка «Джон Льюис», — в общем, сбылись мечты куклы Барби. Столько всего — так чего жадничать? Почему бы не уступить какой-то сущий пустяк, можно сказать, совсем ничего? Почему «совсем ничего»? Да потому, что ничего, собственно, и не было. Я просто хочу поговорить.

Прежде чем поднять трубку, минуты две дискутирую сама с собой: а стоит ли? После пятого гудка раздается щелчок: включается автоответчик. Сухой мужской голос противно растягивает слова:

«Здравствуйте, вы позвонили в дом Саймона и Барбары Фридленд. Нас сейчас нет дома, либо мы очень заняты. Пожалуйста, оставьте сообщение, и мы перезвоним вам, как только сможем».

Я, конечно, извиняюсь, но мне так и хочется надиктовать в ответ: «Что за идиот! Если у тебя, Бабс, когда-нибудь родится девочка, будь готова назвать ее Симона. А еще лучше — Симоне». Однако сдерживаю свой порыв и просто говорю:

— Привет, Бабс. Это Ната…

Меня прерывает какой-то непродолжительный треск, и приглушенный голос сипит:

— Нэт?

— Эй! — вскрикиваю я. — Господи, мне так нужно поговорить с тобой!

— О чем, — говорит Бабс равнодушно.

— Ты только не сердись, — говорю я, — ничего такого не случилось. Просто между мной и Энди кое-что произошло. Совершенно случайно.

— Ради всего святого, Нэт!

Внезапно я напоминаю себе кошку, застукавшую обнаглевшего котенка у своей миски с едой.

— Прости. — Волоски на затылке ощетиниваются, а голос звучит как минимум октавы на четыре выше обычного. — Но с чего бы это тебя вдруг так задело?

Тут до меня доходит, что я сейчас натворила. Крепко зажмурившись, затыкаю рот кулаком. Никогда, ни при каких обстоятельствах я не иду на конфликт первой (случай с пюре не в счет). Просто не иду — и все. Так какого же черта я вытворяю? Вытаскиваю кулак изо рта и поспешно добавляю:

— Говорю же, ничего не было.

В ответ — гробовая тишина.

— Бабс? — зову я испуганно. Может, она грохнулась в обморок?

— Бабс? — задыхаюсь я. — Бабс, ты в порядке? Послушай, я тебе клянусь, ничего не было, совсем ничего, просто я была ужасно расстроена, а он погладил меня по спине, по-дружески, а я по своей глупости истолковала все по-своему, и…

— Нэт, — раздается тихий шепот Бабс. — Ты все сделала правильно. Дело не… не… — Она замолкает, и я слышу какой-то икающий звук. Не похоже на счастливого человека.

— Бабс, — говорю я встревоженно. — Может, мне приехать к тебе?

— Да, — отвечает она. — Приезжай скорее.

«Слово скаута: я никогда больше даже не взгляну на этого парня. Аминь», — скулю я, обращаясь к стенам и хватая на ходу пальто.

До двери остается всего шаг — и тут мой телефон пронзительно верещит. Ну, кто там еще?

— Алло?