Десять поцелуев, чтобы влюбиться - Мила Любимая

Дьявол! В топку!

Стереть из памяти! Отформатировать! Но кнопку будто бы заело безвозвратно, не работает функция. Это Сотня запустил вирус в систему, сломал её беспощадно. По щелчку.

Дима всегда брал от жизни всё, что только угодно его прогнившей до самого основания душонке. Виртуозно, эффектно, непринуждённо.

Глупая девочка Маша с лёгкостью проглотила заманчивую наживку. Нырнула в омут и утонула. Бабушка в детстве часто говорила, что, когда плаваешь в незнакомом месте, то надо держаться поближе к берегу. Желательно взять с собой спасательный круг и нарукавники.

Я не послушалась. Вот и затянуло на самое дно.

Всего десять минут наедине с Димой, а я уже не жива и не мертва. Бледная тень. Едва передвигающая ногами зомби, которую подняли из земли начинающие злые ведьмы. Лучше бы меня оставили в том гробу. Заколотили насмерть.

Сволочь! Мудак! Тупой мажор! Как же я ненавижу тебя, Сотников!

А самое обидное в чём?

Я всегда знала, куда заведёт нас с Димой неведомая тропинка в густом дремучем лесу. Дорога висельника. Не сквозь тернии к звездам, а через колючие кустарники и прямиком на голгофу.

Вот так и выглядит смертная казнь – разбиваются сердца, с адским скрежетом. Хочется выть, словно волк на луну, орать во всё горло, реветь белугой, но я и этого сомнительного удовольствия не могу себе позволить.

Почему, спросите? А потому что всего этажом выше живёт тот, кто уничтожил меня, сжёг дотла.

Мы подходили друг другу, словно части одной мозаики. На моём теле ещё не скоро заживут ожоги его пошлой страсти. Он везде оставил свои огненные метки, на каждом несчастном миллиметре кожи. Помню вкус губ, аромат его парфюма, мои лёгкие наполнены Сотней под завязку. Я… дышать без него не могу!

Чего же так больно? Как это остановить?

В грудной клетке саднит, глаза щиплет от горьких слёз, под ребрами тянет и ноет, словно они в любую секунду треснут и сломаются. Сердце перестало качать кровь и заполнило сосуды вместо неё смертельным ядом. Но не таким, от которого умирают быстро и безболезненно. Другим. Тем ядом, что может всю жизнь течь в жилах, продлевать и усиливать адскую агонию. Кипятить внутренности, поджигать органы, плавить кости.

Слёзы обжигают щёки, я беспомощно шмыгаю носом. Препарируйте меня кто-нибудь, согласна и без анестезии. Только потом, чтобы чёрный экран – «Дима Сотников – ERROR 404».

С трудом поднимаю себя с пола, скидываю обувь и куртку на пол и иду в ванную. Ноги заплетаются. Меня штормит, будто после эпической пьянки. Да, мне нужно вина. Однозначно.

Если кто-то считает, что лучше заливать в себя пустырник и валерьянку, то я категорически против. Как сказал кто-то из великих – «истина в вине». И кто я такая, чтобы спорить?

Набираю горячую ванну. Соль с ромашкой, ароматические масла, пена и прочее, прочее… если уж и страдать, то делать это красиво и изящно. С кухни забрала бутылку розового сухого, предварительно открыв её электрическим штопором. Что дальше? Любимая плюшевая пижама, тапочки и кокосовая свеча. Ну всё, город засыпает, просыпается королева драмы.

Запираюсь, разместив телефон и вино на широком бортике, раздеваюсь. Отстраненно разглядываю себя в мутном зеркале. Слишком бледная кожа, искусанные в кровь губы, красные глаза, а в них плещется целый океан слёз.

Это сделал парень, которого я полюбила, который заставлял меня улыбаться и смеяться, который протянул руку и показал мир по-другому. А потом взял и выкинул из Эдема пинком под зад.

Падать больно. Ломать крылья об асфальт со всей дури. Вырывать собственное сердце из грудной клетки.

Забираюсь в ароматную и горячую ванну, окунаюсь с головой и там даю волю слезам. Они стекают по лицу и подбородку нескончаемым ручьём, перемешиваются с водой.

Пью вино прямо из бутылки, хотя в реальности хочется отшвырнуть её от себя и с грохотом разбить об стену. Но что-то меня сдерживает. Судорожный, болезненный всхлип срывается с губ. Я не плачу, а натурально скулю. Под аккомпанемент бегущей из крана воды и грустной музыки про любовь. Почему-то кажется, что там всё куда радужнее, чем у меня.

Глубокий вдох, выжимаю мокрые волосы и делаю ещё глоток успокоительного напитка. Бутылка опустела почти наполовину, а я до сих пор не пьяная в стельку. Кажется, надо было брать два винища или сразу начинать с напитков покрепче.

Скоро алкоголь всё-таки делает своё грязное дело, и я чувствую приятную, волнующую лёгкость в теле. Подпеваю песням, которые мне подсовывает «яндекс».

О, Лолита в эфире! То, что доктор прописал.

Покачиваюсь из стороны в сторону, делая плавные движения руками, трясу головой в такт зажигательной мелодии.

Делаю звук громче. Ещё громче. Ещё!

Ты вышел за порог. Услышал выстрел.

Думал пулю я себе пустила.

Откуда у тебя такие мысли?

Я просто – Шампанское открыла!

Шампанское открыла!

Удачи, милый… Шампанское открыла!

Ла-лала-лала…

Не сразу понимаю, что стучат в дверь. Дёрганным движением убавляю громкость на телефоне.

–Маш!– слышу встревоженный голос мамы.– Маша, с тобой там всё в порядке?

Ну вот как показаться ей в таком состоянии? Да я и ответить адекватно не смогу. Однако вкладываю в свою речь как можно больше стальной твердости и кричу:

–Нормально, мам! Моюсь!

Да. Отмываюсь от одного очень плохого мальчика. Получается хреново.

–Точно?– не отстаёт родительница и я могу её понять. Не привыкла она слышать мой рёв из душа.

–Ирин, пойдём. Дай ребёнку побыть в одиночестве.

Виктор, в отличие от мамы, понял всё ровно так, как оно было на самом деле. Проницательный мужчина. Страшно признавать, но я благодарна ему в эту секунду. Мне действительно нужно побыть одной со своими демонами, пусть я давно далеко не ребёнок. Опоздал ты, папа Витя, лет так на пятнадцать…

Вино закончилось.

Петь, как и пить больше не тянет. Хочется лежать и не вставать. Вот только вода остыла, я начала мерзнуть. Силой заставила себя вылезти и завернулась в мягкое махровое полотенце. Принялась остервенело тереть кожу, потом перешла к волосам и соорудила на голове привычный тюрбан.

Убрала следы недолгой пьянки и из ванной сразу пошла на кухню, чтобы выкинуть улики в мусорку.

Мама с Виктором сидят рядышком на угловом диванчике. Пьют кофе с моими любимыми черничными эклерами.

Родительница проигнорировала выброшенную на её глазах пустую бутылку, только улыбнулась и произнесла:

–Маш, хочешь капучино с пирожными? Ты же любишь эклеры.

Люблю. Но кусок в горло не лезет.