Тест на отцовство - Янка Рам

Выходит за дверь.

- ... У нас полный фарш! - слышу обрывки разговора. - Людей со срочными операциями отправляем в другие больницы. Кого-то не довезут... В больнице острая нехватка анестезиологов. А тут какой-то нос! - возмущённо. - Стоит ли этот нос жизни людей? Тем более, сломан за дело. Не была бы ситуация критической, я бы вас никогда не побеспокоил. Да-да, Горыныч, тот самый, который Вас сопровождал. Да, с тату. Вспомнили?.. Аха... Окей. Я тут приехал за ним, ребята говорят: отпустить не могу, указание свыше - топить. Понял. Ждём.

- Томочке привет передавайте от меня, - возвращаю пачку.

- Обязательно!

- Ну что… ждём, - возвращается Хасанов.

Капитан выпнув лейтенанта на пост, ставит чайник.

- Тихо у вас так... - берёт в руки гитару Хасанов, разглядывает.

- Тьфу-тьфу... - разливает кофеёк по кружкам капитан.

- А чья гитара-то? - разглядываю тоже.

Гитара отличная, фирменный Гибсон.

- Вещдок...

Открывает дверь в клетку, протягивает мне чай.

- Благодарю, а можно? - киваю на гитару.

- Да играй... Не убудет, поди.

Отдаёт и гитару.

Присев у стены, перебираю струны.

- Ну чего ты, Горыныч, в руках-то себя не держишь? Нужен был тебе этот нос... - закатывает глаза Рус.

Бью по струнам.

- "Ты меня не лечи, и не води рукой, я уже как большой и, сука, сам всё знаю!... " - подмигиваю ему. - Ты б тоже Рус за свою втащил. Он Юлю обижал...

Вздыхает.

- Я тебя сколько учил - унижать надо возвышенно! Он провоцирует тебя и подставляет. Ты не понимаешь этого?

- Башку ему проломить надо, уроду.

- Так нельзя воевать.

- Я понимаю.

- Ищи другой способ.

- Я уже нашёл... Только скучно, долго. В морду, конечно, интереснее.

- Вот, гопота… - фыркает Рус. - Тебя сын ждёт, Юля и пациенты. Сядешь, как они?

- Да я осознал, Рус. Больше рукоприкладства не будет.

- Ногами тоже не бей, - угорает он.

- Но хорошо бы так… знаешь, - щелкаю пальцами, - раз... и вселенная сама всё разрулила по понятиям. А то соблазн страшный...

- В башку ему пепельницу вставить?

- Ты в курсе?

- Ага...

- А чего не рассказал?

- Потому что, наверное, узнал после тебя.

Капитану звонят на рабочий телефон. Судя по тому, как он вытягивается, разговор с начальством.

- Слушаю. Да. Понял, товарищ полковник. Сделаем.

Кладёт трубку.

- Всё, свободен ваш Харон! Но штраф сорок штук придётся заплатить.

Хасанов достаёт портмоне.

- Да Вы что?! Это не мне. Это после решения суда.

Пожимаем руки и тепло прощаемся с капитаном. Благодарю за чай.

- О, как же домой, в кровать к Юльке хочется! - тянусь, глотнув свежего воздуха на крылечке.

- Какая кровать, Горыныч?! У тебя рабочий день через полчаса начинается.

- Кончай глумиться!

- Ты думал, я пошутил на счёт анестезиологов?! В гинекологии - уволился, ты - присел, в кардиологии- слёг с вирусом, а Светлана из резерва - в декрет ушла! Там у нас фарш... Ребята с ног падают.

- Черт... Мне бы хоть помыться и поесть.

- Помоешься в операционной. Ир Васильевна наша специально для тебя завтрак привезёт... - смотрит он на часы.

- Ну дай хоть Юле позвоню.

Пока он везёт, я говорю с сонной Юлей, успокаивая её и объясняя ситуацию.

- Как ты, родная?

- Я... Я хорошо, - бодрым голосом. - Очень хорошо! Теперь - вот вообще... как это ты обычно говоришь?..

- "Огонь"?! - смеюсь я.

- Огонь, да, - слышу улыбку в её голосе.

- Кушаешь?

- С аппетитом, - звучит слегка хищно.

- Чудесно. Приеду вечером, тоже тебя съем. С большим аппетитом, - понижаю я голос. - Альфачи присматривают за вами?

- Надеюсь, скоро их вахта закончится.

- А есть предпосылки?

- Я колдую…

- Ух!..

- Ой, Брегман что-то звонит, подожди…

Связь обрывается.

Выходим на стоянке. Мы немного опаздываем к смене.

Бросаю взгляд на Скорые у приёмки. Хасанов говорит по телефону.

- Сейчас будем! Горыныч, ускоряемся, у нас экстренная. Операционную готовят.

Мы молча идём нога в ногу быстрым шагом. Лифт. Родное отделение. Наши шаги гулко звучат в тишине.

- Ирочка Васильевна... - салютую нашей главной медсестре.

Она часть "семьи". У нас тут есть свой надёжный постоянный костяк, остальные - величины переменные. Считается, что Хасановым сложно сработаться. Не ощутил никаких проблем...

- Руслан, Борис... - догоняет нас она по коридору.

У операционной стоит Бергман.

- Кто - пациент? - хмурится Хасанов.

- Я это собственно и пытаюсь сказать, - шепчет она. - Крынский...

- Что?! - врастаем мы в пол.

- А что с ним?!

- Кто-то пробил ему голову пепельницей...