Свет твоих глаз - Джоди Хедланд

К тому времени, как молодой индеец собрал хворост и развел костер, она вернулась с двумя форелями. Старший индеец улыбнулся ей и протянул свой охотничий нож.

Анжелика помогла ему устроиться у костра, разложила сушиться влажные одеяла и принялась чистить рыбу.

Она ощущала на себе внимательный и оценивающий взгляд молодого воина, который занялся починкой каноэ: он замазывал прохудившийся шов при помощи вязкой смеси из воска и смолы.

Предубеждение индейца окончательно испарилось, когда Анжелика поджарила рыбу и разделила ее между ними, отдав свою долю старику. Молодой разделил пополам свою порцию рыбы и протянул ей:

– Это тебе.

– Тебе она нужнее.

Анжелика расправила складки юбки у пламени, пытаясь просушить шелк и не обращать внимания на голодное урчание в животе.

Индеец положил рыбу на песок у ее ног и кивнул:

– Ешь.

Она изумленно посмотрела на него.

– Ты добра к моему деду, Желтому Бобру, – сказал индеец, покосившись на старика, который уже устроился по ту сторону костра и уснул.

Анжелика обошла огонь и накрыла старшего индейца просохшей половиной одеяла. Юный воин следил за каждым ее шагом. И когда она вернулась к огню, потирая замерзшие руки, он снова заговорил:

– Спасибо.

Голос его был добрым. Она уже почти начала верить, что этот индеец не так уж плох. Кивнув ему, Анжелика подняла кусок теплой рыбы и отряхнула его от песка.

– И тебе спасибо.

Съев рыбу, она ушла с холодного песка, в котором тонули ноги, на полянку прибрежной травы. Голос в глубине души шептал ей, что, даже покинув свой остров, она все равно найдет себе место в этом мире и что какое бы будущее ни ждало ее впереди, Господь будет надежной опорой ее душе.

Возможно, ей и нужно было утратить все надежды на то, чего она хотела от жизни, что могло поблекнуть и ускользнуть, как песок, сквозь пальцы, чтобы суметь наконец научиться надеяться на Бога, который никогда не предаст ее и не бросит.

* * *

На следующее утро, впервые с начала их путешествия прочь от Мичилимакинака, выглянуло солнце.

Анжелика гребла, время от времени меняясь с Желтым Бобром, который все чаще норовил просто сидеть и любоваться окружающими пейзажами, предоставляя ей возможность помогать его внуку.

А когда Анжелика позволила себе взглянуть на берег, она глубоко втянула прохладный утренний воздух и на краткий миг почувствовала невероятный покой. Озеро было прозрачным и гладким, как стекло, в нем отражалась желто-оранжевая листва деревьев, уже наряжавшихся в цвета осени. Вдоль берега плыли дикие утки, а дальше, на отмели, к воде склонился олень.

Только теперь она начала понимать, почему Пьер так полюбил эти леса, почему путешествия стали так важны для него. Возможно, со временем и она привыкнет любить их, но едва ли эта любовь когда-нибудь сравнится с ее чувством к Мичилимакинаку. И все же теперь, когда ее вынудили покинуть любимый остров, она смогла признать и красоту дикого леса.

Индеец что-то сказал на родном языке и указал на запад. Желтый Бобер сел, прищурился и уставился куда-то вдаль.

Анжелика перестала грести и тоже взглянула вперед, на завитки дыма, что поднимались в воздух над выступающим в озеро полуостровом.

Желтый Бобер кивнул и что-то ответил, а потом взял у Анжелики весло. Его усталое лицо засветилось от нетерпения, движения наполнились силой.

По мере того как они приближались, Анжелика с тревогой смотрела на полуостров. Это здесь ей придется найти новый дом? И как только они прибудут на стоянку индейского племени, он решит сделать ее своей женой? Внутри все сжалось от самой мысли о близости с ним.

Воин что-то бросил через плечо, все так же на своем родном языке. Сердце Анжелики панически застучало, взгляд метнулся к ряби, которую оставляло на гладкой поверхности воды их каноэ. Не поздно ли еще прыгнуть?

– Они ждали нас, – сказал ей индеец. – Вот почему важно приплыть к ним сегодня.

Вдоль берега расположился с десяток больших каноэ, явно принадлежавших вояжерам. Рядом, на песке, были разложены груды товара, прикрытые брезентом. Рубашки и плащи были развешены на ветвях, видимо, для просушки под теплым утренним солнцем. Горело несколько костров, у которых мужчины играли в карты, грелись и спали. Некоторые чинили каноэ, а один опустился на колени у воды, брея щеки.

– Что это за место? – пробормотала она.

Индеец испустил пронзительный вопль, напомнивший ей боевой клич индейцев в день битвы. Анжелика почти ожидала, что вот-вот из окружающего леса выскочит группа индейцев, вооруженных палицами и томагавками и от мирного лагеря вояжеров не останется и следа. Но вместо этого сидевшие у костров повернулись в сторону их каноэ, которое стремительно приближалось к берегу.

Человек, брившийся на берегу, плеснул водой себе в лицо и поднялся на ноги. Он потряс головой, и брызги с темных вьющихся волос каскадом осыпали его плечи и широкую голую грудь.

– Пьер?.. – прошептала она, готовая принять за него любого похожего человека.

Пьер был мертв. Он не мог стоять сейчас здесь, на далеком полуострове озера Мичиган.

Но с каждым движением весла каноэ подплывало все ближе, рассмотреть человека удавалось все четче, и Анжелика с изумлением поняла, что именно его темные глаза смотрят сейчас на нее с берега.

– Анжелика! – крикнул он.

Ее сердце застыло в груди, Анжелика почувствовала, что падает.

А Пьер, широко улыбаясь, бросился в воду им навстречу. Через несколько секунд каноэ скользнуло на мель, где Пьер уже стоял по бедра в воде, нетерпеливо их поджидая.

Сквозь шок Анжелики пробилась волна радости. Она помахала ему.

Пьер похудел, но остался таким же смуглым красавцем, как и прежде.

Он схватился за борт каноэ и потянул его к себе, не спуская с нее сияющих глаз.

– Пьер! – пролепетала она, все еще не в силах поверить, что именно он стоит перед ней, живой и невредимый.

Он потянулся к ней и одним ловким движением выхватил из каноэ на руки. Надежность и тепло его груди, его рук, его кожи, жар его дыхания – все это подтверждало, что он действительно жив и здесь.

– Это правда ты. – От радости перехватило горло, и Анжелика едва не расплакалась.

– Конечно я.

Несколько широких шагов, и Пьер оказался на берегу. От резкого движения она ахнула и обхватила его за шею. И подняла руку, чтобы коснуться его свежевыбритой щеки и убедиться, что он настоящий.

– Анжелика, – прошептал он, опуская голову и глядя на нее, как умирающий от жажды смотрит на воду. – Я скучал по тебе.

И, прежде чем она смогла сказать в ответ хоть слово, Пьер начал ее целовать, страстно и глубоко, прогоняя другие мысли.