Признания невесты - Дженнифер Хеймор

Гретна-Грин в это время года вполне соответствовала своему названию. В ее ландшафте можно было увидеть любой оттенок зеленого цвета, а на все это многообразие зелени сыпался, казалось, нескончаемый мелкий дождь из низко нависших серых облаков.

Заключение брака между Фебой и Себастьяном оказалось самым простым и легким делом. Они прибыли в гостиницу в Гретне в полдень, и мистер Эллиот обвенчал юную чету в три часа пополудни.

Как только состоялся обмен кольцами, дешевенькими колечками, приобретенными по пути в Гретну в придорожном магазинчике, мистер Эллиот вручил молодоженам свидетельство о браке с блаженной улыбкой на бледном широком лице. После чего прижал руки к груди и посмотрел на Серену и Джонатана.

– Быть может, юной чете потребуется комната для немедленного осуществления брачных прерогатив в законном порядке? – спросил он.

Серена тупо уставилась на него, а Джонатан кашлянул себе в кулак.

– Это на случай, если вас преследует кто-то, у кого имеются возражения против только что заключенного брака, – поспешил объяснить мистер Эллиот.

– Нет, благодарю вас, сэр, – чопорно поджав губы, заговорила Серена. – Нас никто не преследует, и одна комната нам не нужна, но мы намерены провести ночь в гостинице и хотели бы получить четыре номера.

Феба громко расхохоталась.

– Ох, не будь ты такой привередливой, Серена. Трех комнат нам как раз хватит. Я теперь замужняя женщина, и никто на свете не смеет сказать, что я не могу спать в одной постели со своим мужем в нашу брачную ночь!

Серена, вздохнув, смирилась. Пора перестать думать о Фебе как о ребенке, который нуждается в опеке. Феба замужняя женщина и скоро станет матерью, а забота о ней ложится теперь на плечи супруга. Судя по тому, с каким обожанием Себастьян смотрит на Фебу, эту обязанность он берет на себя с энтузиазмом.

Уже за полночь в дверь спальни постучали, и Серена, которая расчесывала волосы, готовясь отойти ко сну, встревожилась. Для горничной время слишком позднее, а Феба за целый вечер даже не взглянула на нее. Весь вечер парочка не отходила друг от друга ни на шаг, и у Серены не было сомнений, что в этот момент они предаются супружеским ласкам.

– Это я, – негромко произнес Джонатан из коридора за дверью.

Отбросив гребень, она поспешила к двери и отворила ее, даже не пытаясь скрыть удивление.

– Что-нибудь случилось?

Он стоял в ожидании, и было ясно, что во всем мире ему сейчас нужно лишь одно – заключить Серену в объятия.

Она хотела того же.

– Ничего особенного не случилось. Мне просто захотелось повидать тебя. Убедиться, что у тебя все хорошо.

– У меня все просто замечательно.

– Днем ты выглядела очень встревоженной.

– Тут все просто, – спокойно произнесла она. – Она моя сестра, и я очень ее люблю. Я беспокоюсь о ней.

– Понимаю. Но думаю, что они подходящая пара.

– Надеюсь, что ты прав.

Он стоял перед ней, облаченный в короткие панталоны с буфами и батистовую сорочку, стоял и смотрел на Серену с непонятным выражением на лице.

Ради чего он, собственно, пришел? Был ли это ответ на немой призыв, который источала ее плоть, желание явиться к ней, чтобы избавить от боли, которую она терпела так долго?

Рука ее поднялась помимо воли, и кончики пальцев начали зудеть от желания дотронуться до него. Серена сжала руку в кулак и принудила себя упереться им в бок.

Странное предощущение поднялось откуда-то из самых глубин ее существа. Она словно бы раскачивалась на качелях грядущей судьбы, и ей необходимо по своей воле сойти с них, чтобы не упасть в пропасть.

Джонатан переступил порог и закрыл дверь. Наклонив голову, он вперил взгляд в лицо Серены, словно хотел прочитать мысли.

– Что такое? – мягко спросил он.

– Я… – Она не смогла договорить. Как высказать ему все те эмоции, которые обуревали ее сейчас?

Он коснулся рукой ее подбородка и приподнял лицо Серены, приблизив к своему.

– Ты… что?

Она повернула голову и высвободила подбородок из его пальцев, таких бережных и ласковых.

– Тебе лучше уйти.

Его взгляд лишал ее присутствия духа. Он был таким понимающим. И Серену охватила быстрая, жаркая дрожь.

– Нам надо объясниться, Серена. Поговорить.

– Ладно. Тогда мне следовало бы предложить тебе присесть, но… – Не к месту хихикнув, она указала на кровать, единственный предмет мебели в комнате, если не считать крохотного столика, на котором возле тарелки с остатками обеда лежали шпильки для волос и ее драгоценности. Кровать была огромная, на античный лад, настолько высокая, что на нее приходилось подниматься по приставной лесенке, с тяжелым пологом из коричневого шелка и камчатным покрывалом.

Они молча уставились на это ложе. Наконец Джонатан заговорил, пожав плечами:

– Воспользуемся ею как диваном.

Он снял ботинки, поднялся по лесенке и уселся на покрывале, облокотившись на переднюю спинку кровати.

– Видишь? Вполне годится.

– Думаю, что так, – с улыбкой согласилась Серена. Краешком глаза она заметила, что на подносике возле ее тарелки на столике стоит бутылка вина.

– Хочешь вина?

– С удовольствием.

Серена взяла бутылку и налила вина в бокал, потом вскарабкалась по ступенькам на кровать и вручила его Джонатану. Они пили вино в приятном молчании, передавая друг другу единственный бокал, наполняя его раз за разом до тех пор, пока бутылка почти не опустела. Напиток, распространяясь по телу Серены, снял напряжение.

Наконец она заговорила:

– Ты знаешь, я снова начинаю верить тебе. Так мне кажется. Ну… иногда.

Она коротко рассмеялась. Это было правдой. После того, что происходило с момента, когда он стал первым свидетелем на бракосочетании Фебы и Себастьяна, у нее не осталось сомнения в том, что Джонатан неукоснительно скрывает ото всех ее подлинную сущность и что она может довериться ему во всем.