Искусное соблазнение - Джоанна Линдсей

– Нейтан Тремейн, и я нисколько не обижаюсь.

– Ни для кого не секрет, что я терпеть не могу Питера Боствика. Он давно для меня как бельмо на глазу. Боствик не только бессовестно сбивает цены, но и постоянно темнит – никто не знает, что творится у него на верфи. Это полнейший абсурд. Однако он уверяет, будто скупает старые корабли, приводит их в порядок, а затем продает, и как бы мне ни хотелось взглянуть на документы о совершении сделки, я никогда не мог назвать убедительную причину, чтобы заставить Боствика предъявить купчие.

Нейтан улыбнулся судостроителю.

– Теперь она у вас есть. Если Боствик и запасся какими-то бумагами, они поддельные. Но он так давно безнаказанно промышляет кражей кораблей, что едва ли утруждает себя ведением записей и составлением купчих.

– Так почему вы пришли с этой историей ко мне? – Аллан рассмеялся. – Оставим в стороне, что «враг моего врага – мой друг».

– Потому что поддержка уважаемого в городе человека вроде вас поможет уладить это дело быстро, возможно, даже сегодня. Как я уже упоминал, у меня есть доказательства, которые вам понадобятся. Никто не знает мой корабль так же хорошо, как я. На «Жемчужине» есть кое-что, о чем Боствик не подозревает. Еще ребенком я вырезал свои инициалы в трюме. Отец говорил мне, что когда-нибудь корабль будет моим, и я решил оставить на судне свою метку. Но не хотел, чтобы отец ее заметил, поэтому вырезал буквы на тыльной стороне одного из бимсов[4], ближайшего к борту. Даже если Боствик велел покрасить трюм, маляр не заметил бы инициалы, так что едва ли их стерли перед покраской. Вдобавок я построил потайное отделение на «Жемчужине», а Боствик его не нашел.

– Он не нашел бы тайника и если бы просто купил судно. Но инициалы уже кое-что. Звучит убедительно.

– Это еще не все, – продолжал Нейтан. – Я разговаривал с местными жителями, работавшими на Боствика прежде. Кое-кто из них видел, как на верфь тайно доставляли корабли под покровом ночи. Эти люди готовы подтвердить, что суда были не американскими, а британскими, и что впоследствии Боствик продал их, выдав за новые, только что построенные. Я говорил лишь с несколькими свидетелями, но, возможно, в городе найдутся и другие, кому есть что рассказать о темных делишках Питера Боствика. Я слышал, Боствик изредка действительно строит корабли. Только не дайте ему возможности заявить, будто он купил мое судно. Просто потребуйте, чтобы он представил вам купчую на корабль, прежде чем он пустится в объяснения. Если Боствик еще не успел обзавестись фальшивыми документами, чтобы показать их вам, он, скорее всего, начнет утверждать, будто построил корабль сам. А тогда вы поймаете его с поличным, потому что он не сможет показать потайной ящичек, а я смогу.

Губы Корнелиуса Аллана растянулись в довольной улыбке.

– Вы заполучили меня в союзники, упомянув о свидетелях из местных. Однако признайтесь, нет ли у вас иных причин ненавидеть Боствика? Вы так торопитесь отдать его в руки правосудия… Не то чтобы я возражал, вовсе нет, и все же?

Нейтан издал короткий смешок.

– Разве кражи моего корабля недостаточно? Нет, просто я слишком долго был вдали от дома. Мне не терпится вернуться в Англию со своим судном и с официальным документом, подтверждающим, что воры понесли наказание. – Разумеется, он благоразумно опустил фразу: «Прежде чем Меллори обратятся к властям, чтобы арестовать меня, что случится уже сегодня».