Мой герой - Джулиана Маклейн

Адель посмотрела на дверь в надежде, что никто не войдет в комнату, потому что ей отчаянно хотелось услышать, что он скажет дальше.

– Потому что, вопреки мнению окружающих, я очень серьезно отношусь к браку. Признаюсь, что я никогда не был монахом. Всю свою жизнь я стремился к близости с женщинами, возможно, из-за того, что я вырос без матери, но я всегда очень осторожно выбирал женщин, только тех, кто был согласен на отношения без всяких обязательств. Я всегда опасался того, что мне придется жениться на женщине, которую я не люблю. И не хотел оказаться таким же несчастным, как мои родители, и разрушить семью. Особенно я боялся сделать несчастными детей. Я мечтал жениться на женщине, которую полюблю. И конечно, очень хотелось бы, чтобы она любила меня.

– Но ты сомневался во мне, Дамьен. Ты сам говорил об этом, ведь я оказалась не верна своему жениху. И чем более открыто я проявляла свою страсть, тем сильнее тебя мучили воспоминания о судьбе твоих родителей. Тебе казалось, что я похожа на твою мать, а у меня сердце разрывалось от мысли о том, что ты считаешь меня непорядочной женщиной, хотя в какой-то мере ты был прав. Дело в том, что я не могу прожить всю свою жизнь с мужем, который меня не уважает и не доверяет мне полностью.

– Я не знал всей правды о жизни моей матери, Адель, и я был слишком самоуверен. Я злился на нее, потому что она не была идеальной матерью, но теперь я знаю, что ей самой было очень тяжело. И я должен простить ее и также простить себя, девятилетнего мальчика. А ты, Адель... – он подошел еще ближе и положил руку ей на щеку, – ты тоже не идеальная, я это знаю. Вначале я думал, что ты совершенство, и был восхищен этим. Но потом я увидел, что и ты можешь испытывать страсть, и мне жаль было расстаться с мыслью об идеальной, чистой мадонне. Я чувствовал себя виноватым, так как сам был причиной этого. Но мне надо было, чтобы ты скинула с себя эту идеальную оболочку, нужно было для того, чтобы мы оказались вместе. Так что теперь я не идеализирую тебя. Ты можешь совершать ошибки. У тебя были обязательства по отношению к моему кузену, но ты полюбила другого мужчину и нарушила эти обязательства. Этим другим мужчиной оказался я, и поэтому я думаю, что ты поступила правильно. Теперь, когда я смотрю на тебя, я понимаю, что ты так близка к совершенству, как только может живой нормальный человек. И я доверяю тебе, Адель, полностью доверяю.

А она смотрела на него, не в состоянии произнести ни слова, пораженная его прямотой, горячностью и честностью. Неожиданно она вспомнила свои ощущения в то утро, в последний день их путешествия, когда она проснулась рядом с ним в комнате на постоялом дворе. Она чувствовала себя такой счастливой, такой умиротворенной. Казалось, что все происходило так, как должно.

И ей ужасно захотелось каждое утро просыпаться рядом с ним и ощущать такую же удовлетворенность, быть уверенной, что все происходит правильно, и так до конца ее жизни. Ее сердце хотело именно этого. Быть с ним, в его доме.

Настало время, когда ей следовало признаться самой себе в том, что она любит его. Любит Дамьена Рэншоу каждой клеточкой своей души и верит в него. Оставалось только довериться своему сердцу и следовать его велению.

– С первого момента, когда я увидела тебя, – тихим голосом заговорила Адель, – меня потянуло к тебе. И мне приятно сознавать, что я тогда не ошиблась, что сердце мое видело больше и лучше, чем мои глаза.

Она почувствовала, как напряжение отпускает его. Дамьен облизнул губы, в глазах появилась радость и оптимизм, хотя он все еще не выглядел уверенным.

– В тебе гораздо больше хорошего, – продолжала Адель, – чем может показаться людям, мало тебя знающим. А то, что я узнала о тебе сегодня, что ты, хотя и странным, только тебе присущим образом всегда искал любви и верности, меня весьма обрадовало.

Он сжал обе ее руки в своих. Она никогда раньше не видела его таким взволнованным и уязвимым. Ее черный рыцарь, который, казалось, никого и ничего не боялся.

– Только это, Адель? Ты только обрадовалась? Разве нет большего? Мне нужно не только это, – торопливо спрашивал Дамьен.

– Нет, не только это, – ответила она, чувствуя непреодолимое желание громко смеяться от переполнившей ее, бурлящей внутри ее радости. – Я безнадежно влюблена в тебя, Дамьен Рэншоу, и мне кажется, что я любила тебя всю свою жизнь.

Он наклонился к ней, больше не сдерживая своих чувств, прижался губами к ее губам. Потом крепко обнял ее, через секунду ее маленькие ножки оторвались от пола, и она только вздрагивала от смеха. Возможно, это были всхлипывания от радости.

Дамьен продолжал целовать ее, как будто пытался глубоким поцелуем стереть ту боль и отчаяние, которые они оба испытывали весь этот месяц, сознавая, что им не удастся быть вместе.

Теперь они были вместе. И уже навсегда.

Дамьен отошел на шаг, опустился на одно колено, взял ее руку и нежно поцеловал прежде, чем посмотрел ей в глаза.

– Адель, я люблю тебя. И хочу всю свою жизнь прожить с тобой. Хочу, чтобы у нас были дети и внуки. Хочу смеяться вместе с тобой, отправляться на долгие прогулки в лес, заниматься любовью и сделать тебя самой счастливой женщиной на свете, если мне это удастся. Ты единственная женщина в мире, существующая для меня, и я представить не могу своей жизни без тебя. Согласна ли ты выйти за меня замуж, Адель?

Она взяла его за обе руки и заставила подняться.

– Да, Дамьен. Согласна на все.

Он опять поцеловал ее, и в этом поцелуе были и страсть, и нежность, и обещание будущего счастья. Потом он прижался лбом к ее лбу и улыбнулся:

– Ты сделала меня таким счастливым. Я никогда раньше не ощущал такого счастья, ни разу в своей жизни.

– Будешь еще счастливее, – пообещала она. – Я сделаю для этого все, что смогу. Я стала лучше благодаря тому, что встретила тебя, я лучше узнала саму себя. Теперь, когда смотрю в зеркало, я не вижу там незнакомку. Я хорошо знаю, чего хочу. Мне нужна простая жизнь рядом с тобой, в твоем беспорядочном доме, без всяких претензий, – сказала Адель.

– Это все у тебя будет. А мне весьма приятно, что я женюсь на женщине, которая не заставит меня стричь волосы.

У нее от удивления расширились глаза.

– Стричь волосы? Ни в коем случае.

– По утрам я выгляжу как страшилище, – предупредил он ее, улыбнувшись.

– Это просто замечательно! – воскликнула она. Он опять обнял ее и хотел поцеловать ее руку, но остановился.

– Что это? – с удивлением спросил он.

– Мой большой палец.

– Вижу, но тут нет половины ногтя.

– Это я от волнения, слишком напряженными были последние несколько недель, – постаралась объяснить она.

Он поцеловал ее палец, потом серьезным тоном сказал:

– Надо постараться избавить тебя от напряжения. Может быть, это поможет тебе. – Он достал из кармана и протянул ей большую конфету, завернутую в красную обертку.