Рассудку вопреки - Миранда Невилл

Три мили супруги проехали в молчании. Ожидая, когда отворят ворота в парк, Минерва украдкой разглядывала супруга. Цвет лица стал лучше, но выражение казалось по-прежнему напряженным, скулы выделялись более резко, чем обычно, морщинки у глаз стали более заметными. Верхом на лошади он чувствовал себя в своей тарелке, и не возникало ощущения запертого в клетку льва, которое появлялось в доме. Почувствовав ее изучающий взгляд, Блейк посмотрел на нее таким серьезно-напряженным взглядом, что она покраснела, хотя и понятия не имела, о чем он думает. Раздался резкий металлический скрежет открывающихся ворот, и супруги пустили лошадей легким галопом по подъездной аллее, обсаженной дубами, к дому, где прошло детство Минни. Уоллоп-Холл, старинный, увитый плющом особняк, хотя и не отличался размерами и был весьма запущенным по сравнению с герцогскими особняками, казался таким родным и милым сердцу.

Мистер и миссис Монтроуз вышли их встретить, как обычно, в сопровождении изъявлявшей неумеренный восторг своры собак. С сильно бьющимся сердцем Минерва быстро спешилась и бросилась в объятия отца.

— Мое дорогое дитя, — ласково приветствовал он дочь, неуклюже обнял ее и звонко расцеловал в обе щеки, потом, держа за плечи, отстранил от себя и стал внимательно вглядываться в ее лицо.

— Как ты?

Это было совсем не похоже на ее дорогого папу, склонного жить в своем собственном мире. Он беспокоился за нее.

Минерва ответила ему счастливой улыбкой:

— У меня все очень хорошо, и я рада снова оказаться дома. — Минерва бросила взгляд на мужа, который поглаживал одну из возбужденных гончих. — Мы с Блейком чудесно провели время во Франции.

За лимонадом в гостиной, не слишком аккуратно прибранной, Минерва знакомилась со всеми семейными новостями и рассказывала о Париже. Время от времени Блейк вставлял замечание. Как только он упомянул о своем визите в Шантильи, миссис Монтроуз оживилась и увлекла зятя к конюшням, чтобы осмотреть одну из лошадей, повредившую колено, оставив Минерву наедине с отцом. Батюшка посмотрел на нее взглядом, преисполненным хитрого простодушия, который удавался только ему.

— Не хочешь пойти в холл взвеситься?

— Это нечестно, папа! Ты обещал мне и Диане, что, когда мы выйдем замуж, нам этого делать не придется.

Несколько лет назад мистер Монтроуз обзавелся весами и хобби, которое заключалось в измерении и записи веса как членов его семьи, так и гостей, и все это под предлогом весьма сомнительного научного исследования.

— Прошу тебя, моя милая. У меня есть на то особая причина.

Минни никогда не могла ему отказать: он обладал свойственной детям способностью быть счастливым, когда потакали его странностям. Минерва забралась на качавшееся сиденье, и отец настроил гирьки на перекладине.

— С тобой все в порядке, дитя мое? — спросил он. — С момента приезда ты ни разу не коснулась ни одного общественного вопроса. Только не говори мне, что моя малышка Мин с головой ушла в семейную жизнь.

— Если учесть, что половина оппозиционной партии вскоре прибудет в Мандевиль, то для разнообразия очень приятно поговорить о собаках, погоде и твоих последних изобретениях.

Мистер Монтроуз занес полученные данные в свою записную книжку.

— На два фунта меньше, чем в прошлый раз. — В его голосе звучало разочарование. — Ты хорошо ешь?

— Думаю, да. У меня было много дел.

— Спускайся, снимай ботинки и становись вон на ту доску.

— Папа! Ну зачем? — Что за новое сумасшествие? — Теперь я герцогиня. Мне не подобает принимать участие в твоих экспериментах.

Разумеется, упоминание о ее высоком социальном положении не произвело на отца никакого впечатления.

— Я собираюсь измерить твою ступню.

Это было не самое страшное.

— Зачем?

— Хочу посмотреть, увеличивается ли нога, когда люди набирают вес.

— Но ведь я похудела.

— Вскоре это может измениться. Блейкни… я хочу сказать, Хэмптон… о тебе заботится?

Поняв, что он имеет в виду, Минерва покраснела, и отец отметил это с удовлетворением.

— Может, ты находишься… ну ты понимаешь… в деликатном положении?

— Папа! Прошло совсем мало времени!

У нее были месячные после того, как они с Блейком в последний раз делили постель, и пока они не помирятся, она не будет представлять собой ценный объект для исследований ее отца. Она нагнулась, чтобы расстегнуть полусапожки, а отец начал возиться со своими измерительными приспособлениями.

— Знаешь, моя милая, я доволен твоим мужем гораздо больше, чем ожидал. Мы с твоей матушкой очень переживали по поводу твоего замужества, но теперь у меня появилась надежда. Похоже, Блейкни повзрослел за прошедшие два года.

После вчерашнего резкого разговора Блейк проявил великодушие, сопровождая ее сегодня к родителям. Минерва с трудом верила, что тот легкомысленный, эгоистичный повеса, который ухаживал за Дианой, способен так достойно повести себя.

— Я думаю, ты прав, папа. Но полагаю, наши жизненные интересы никогда не совпадут.

Отец посмотрел на нее насмешливым взглядом:

— Потому что он любит охоту? Как твоя матушка?

— Ты ведь не так сильно любишь лошадей или собак, правда?

— Не очень, но, поскольку они радуют твою матушку, они радуют и меня. Точно так же она относится к моим изобретениям.

Неужели все так просто? Минерва не могла в это поверить. Не важно, хотелось ли ему этого или нет, но Блейк был рожден, чтобы занять высокое положение. И положа руку на сердце, он не мог от этого отмахнуться. Его долг был посвятить себя более значительным делам, а не потворствовать собственным желаниям.

Союз мистера и миссис Монтроуз казался странной шуткой, сыгранной судьбой. Он посвятил себя изобретению механических приспособлений, большая часть которых становилась провальной или бесполезной или соединением того и другого. Миссис Монтроуз слыла известным заводчиком гончих и Хозяйкой Мандевильской охоты. Даже джентльмены, которых не оскорбляло и у которых не вызывало сарказма такое положение дел, не могли удержаться, чтобы не отпустить шутку-другую на ее счет.

Казалось, ни мужа, ни жену не волновало мнение света, и они не проявляли ни малейшего благоговейного трепета по поводу высокого положения своего зятя. Блейк догадывался, что и его отцу они, по-видимому, оказали бы точно такой же прием. Хотя, вероятно, чуть более официальный и чуть более почтительный. Этим людям было абсолютно безразлично, что он являлся герцогом и одним из самых богатых людей в Шропшире. Их волновало только счастье собственной дочери. Должно быть, замечательно иметь семью, готовую оказывать тебе неизменную поддержку. В прошлый раз новые родственники приняли его сдержанно, но, очевидно, ему удалось развеять некоторые их сомнения относительно себя в роли мужа их дочери. Нетрудно было убедить их, что он по крайней мере полностью примирился со своей женитьбой. Однако мерзавец Хантли вновь поднял свою голову, и это нарушило радость вчерашнего воссоединения с женой. Минерва держалась отлично, но Блейк, осматривая рану мерина, гадал, насколько она откровенна со своим отцом.