Горячие дни - Джейн Энн Кренц

— А «Джонс и Джонс»? — спросил Лютер.

— Прочтению поддаются не все записи, но по тому, что мне удалось изучить, могу сказать, что «Джонс и Джонс» знало, что именно произошло, и позаботилось о том, чтобы имя леди Голсуорси не появилось в списке подозреваемых.

— А как, черт побери, «Джонс и Джонс» выяснило, что Бонтифорт убила своего любовника? — спросила Петра.

Грейс улыбнулась:

— Агент, который вел ее, был глухим от рождения, однако был наделен исключительной способностью чув-ствовать парапсихические следы насилия. Он мог в буквальном смысле считывать информацию с места преступления. Он был одним из самых эффективных агентов «Джонс и Джонс».

Лютер вытянул ноги.

— Он когда-нибудь сталкивался лицом к лицу с Бонтифорт?

— Да, между прочим. Ближе к концу расследования у нее возникли кое-какие подозрения в отношении него, и она попыталась убить его голосом. Он написал в своем отчете, что видел, как она поет, и чувствовал опасную энергию, давившую на его восприятие, но это все.

— Значит, если человек не слышит звуки, его нельзя убить голосом, — подытожил Лютер. — Интересно. Есть в этом нечто от способа, каким Одиссей защищался от мифологических сирен. Кажется, это он велел всем своим людям заткнуть уши воском?

— Верно. — Грейс оглядела всех. — «Джонс и Джонс» пришло к такому же выводу. Дар Сирен работает в полную силу только тогда, когда жертва слышит голос.

— А что «Джонс и Джонс» собиралось делать с Бонтифорт, если бы леди Голсуорси не опередила их со своими выстрелами?

— У меня сложилось впечатление, что в случае с Бонтифорт «Джонс и Джонс» не в первый раз пришлось иметь дело с убийцей, который обладал даром высокого уровня и которого по тем или иным причинам нельзя было сдать полиции. У агентства был особый агент, его вызывали для решения вот таких специфических проблем.

Лютер вопросительно изогнул брови.

— Гарри Суитуотер той эпохи?

— Как ты догадался? — удивилась Грейс.

— О чем?

— Что агента звали Орвиллом Суитуотером, он много раз «пра» дедушка Гарри.

Петра усмехнулась:

— Тесен мир в Обществе Аркан. Ну, продолжай: почему тебя так заинтересовала эта Бонтифорт?

— По нескольким причинам, — ответила Грейс. — Видишь ли, у нее родилась дочь от лорда Голсуорси. Вероятно, именно этот факт сильнее всего взбесил леди Голсуорси, но сейчас это не важно. Бонтифорт удалось сохранить беременность и рождение ребенка в глубочайшей тайне, она опасалась, что это сильно повредит ее имиджу. Даже «Джонс и Джонс» не сразу узнало о ребенке.

— И что с ним стало? — спросила Петра, хмурясь.

— Девочка попала в приют. Когда она повзрослела, то каким-то образом узнала правду о своих родителях. И обвинила в их смерти Общество. И устроила скандал магистру. — Грейс опустила взгляд в записи. — Тогда им был Гейбриел Джонс. Она заявила ему, что Общество перед ней в неоплатном долгу.

— Думаю, с такой тактикой она далеко не ушла, — сказала Петра. — Не могу представить, чтобы кто-нибудь из Джонсов согласился платить шантажисту.

— Между прочим, Гейбриел Джонс считал, что ее требования обоснованны. Он сказал ей, что организация обязана заботиться о своих членах. И предложил ей вступить в Общество. Она отказалась, и он выдал ей довольно крупную сумму денег. Она взяла их и уплыла в Америку.

— Есть свидетельства, что дочь унаследовала дар матери? — спросил Лютер.

Грейс постучала пальцем по блокноту.

— Она не стала оперной певицей, однако зарабатывала на жизнь пением в ночных клубах и кабаре. Она была очень популярна. Критики любили ее.

Петра изогнула одну бровь.

— И они описывали ее голос как «чарующий»?

— Между прочим, да, — ответила Грейс.

— Есть указания на то, что она использовала свой голос для чего-то еще, кроме пения? — поинтересовалась Петра.

— Тут много неясного. У нее было немало любовников, и в конце концов она вышла замуж за богатого промышленника из Сан-Франциско. Однако через полгода после свадьбы промышленник внезапно скончался, причем от естественных причин. Певица унаследовала все состояние, к крайнему недовольству его родственников.

— Думаю, мы можем допустить, что его хорошим пинком подтолкнули к могиле, — сказал Лютер. — А дети?

— Вдова больше не вышла замуж, но у нее была дочь от одного из любовников. Девочка выросла в роскоши. Актрисой она не стала, вероятно, потому, что ей не надо было зарабатывать на жизнь. Однако она занималась музыкой, брала уроки вокала и нередко выступала на частных представлениях. Как у матери и бабушки, у нее не было недостатка в любовниках.

— В ее окружении были внезапные смерти? — спросил Лютер.

— Было несколько интересных инцидентов. — Грейс перелистнула страницу. — В какой-то период своей жизни она влюбилась в красивого киноактера, в восходящую звезду. И профинансировала парочку его фильмов. Прославившись, он бросил ее ради очень известной актрисы. Вскоре после этого актер умер в своем голливудском доме. Причиной смерти назвали передозировку наркотиков. Кстати, у нее тоже была дочь.

— И куда это нас ведет? — спросила Петра.

— А ведет это нас прямиком в наши дни. — Грейс закрыла блокнот. — След местами теряется, но я все же думаю, что мне удалось найти сопрано-убийцу. Если я права, она потомок той самой Ирен Бонтифорт. И зовут ее Вивьен Райан.

Уэйн нахмурился.

— Та самая Сирена?

Все посмотрели на него.

— Ты никогда не перестаешь удивлять нас, — сказал Лютер. — Что, черт побери, за Сирена?

— Пару лет назад она была звездой, — ответил Уэйн. — У меня есть ее CD. Невероятный голос. Однако в последнее время она редко появляется на сцене. Я давно о ней не слышал.

— Судя по той информации, что я нашла в Интернете, она пытается вернуться, — сказала Грейс. — Она собирается петь Царицу ночи на открытии нового оперного театра в Акация-Бей, в Калифорнии. Премьера «Волшебной флейты» состоится через два дня. Ой, есть еще кое-что!..

— Что? — встрепенулась Петра.

Грейс прижала блокнот к груди.

— Титул Сирены впервые был присвоен Ирен Бонтифорт.

— Кто-нибудь умирал от естественных причин в окружении Вивьен Райан? — спросил Лютер.

— О, многие, — ответила Грейс.

Как только Грейс закончила, Лютер тут же позвонил Фэллону и отчитался.

— Мне это все не нравится, — недовольно произнес Фэллон. — Все это не укладывается в схему. Человек, который убил Юбэнкса — кто бы он ни был, — профессионал. Крейгмор был хитер. Он не стал бы рисковать, используя для этого знаменитую темпераментную диву.