Драгоценности солнца - Нора Робертс

Разъярившийся ветер взметнул его волосы. От нового удара молнии в воздухе запахло озоном. Эйдан неподвижно стоял на пути надвигающейся бури, пытаясь привести мысли в порядок.

Ее надо убедить. Ей просто нужно время. Время; и ничего больше, думал он, потирая ладонью грудь. Эта боль была для него внове. Ничего, пройдет. Она образумится, а как же иначе? Дураку ясно, что они должны быть вместе, что они необходимы друг другу.

Надо просто доказать ей, как она может быть счастлива здесь, как искренне он будет о ней заботиться. Ее уже предавали, но он никогда ее не предаст. Она осторожничает, вот и все. Он захватил ее врасплох, но теперь она знает о его намерениях, и она передумает. Уж он постарается.

Галлахеры не бегут с поля боя при первом залпе орудий, напомнил он себе. Галлахеры держатся. И Джуд Фрэнсис Мюррей предстоит узнать, каково оно — упорство Галлахеров.

С каменным лицом — уж тут он ничего не мог поделать — Эйдан зашагал к дому. Если бы он поднял глаза, то, наверное, увидел бы в верхнем окне женщину с распущенными по плечам светлыми волосами и скользящей по бледной щеке, сверкающей, как бриллиант, единственной слезинкой.

* * *

Джуд постаралась взять себя в руки и умудрилась дотянуть до конца вечеринки. Она улыбалась, танцевала, разговаривала. Среди множества людей было нетрудно избегать Эйдана. Труднее было выпроводить его, когда все начали расходиться. Она сослалась на ужасную усталость, что было правдой. Я должна выспаться, говорила она ему.

Какой там сон! Тяжелые мысли бередили душу. Когда дом опустел, она переоделась и принялась за уборку.

Джуд собрала все тарелки и стаканы, перемыла, вытерла, расставила по местам. На это потребовались часы, и она окончательно вымоталась, на что и рассчитывала. Тело взывало об отдыхе, но беспокойные мысли не отпускали ее. И она принялась подметать, вытирать, отмывать.

В какой-то момент Джуд услышала женские рыдания, доносившиеся со второго этажа, но предпочла не обращать на них внимания. Ей тоже хотелось разрыдаться, и ни к чему растравлять себя чужими страданиями. Ее слезы не помогут Красавице Гвен, никому они не помогут.

Она вернула на свои места стулья и кресла, прошлась по полу щеткой и, бледная, с темными кругами под глазами, поднялась в свою спальню.

Джуд не плакала. Все силы ушли на уборку, их не осталось даже на то, чтобы раздеться. Она плюхнулась на кровать, вжалась лицом в подушку, приказала себе ни о чем не думать и провалилась в сон.

Ей снилось, как она танцует с Эйданом в серебристом свете огромной луны на цветущем лугу.

Ей снилось, как она летит с ним на крылатом коне над изумрудными зелеными полями, бурными морями и неподвижными синими озерами.

Все это Эйдан бросил к ее ногам. Она слышала его голос. Он дарил ей эту чарующую, волшебную страну. Он дарил ей их общий новый дом, дарил ей их будущих детей.

Возьми все это, возьми меня, говорил он.

Но она ответила «нет». Она должна была ответить «нет». Это не ее страна, не ее родина, не ее дом, не ее семья. Все это не может принадлежать ей, пока она сама не станет сильной, пока не доверится ему целиком, пока не поверит в его долгую любовь, в его верность.

И она осталась одна в своем сне, потому что во всех его обещаниях не было одного-единственного важного слова — «любовь»…

Когда Джуд проснулась, высоко в небе ярко сияло солнце, а она плакала.

Джуд не выспалась и чувствовала себя совершенно разбитой. Голова кружилась, мысли путались. Знакомые симптомы — жалость к себе, депрессия. После крушения ее брака она еще долго чувствовала то же самое.

Беспокойные ночи, бесконечные тоскливые дни. Горечь, растерянность.

«Я не допущу больше ничего подобного, — пообещала себе Джуд. — Теперь я умею справляться с обстоятельствами, принимать решения. Главное — не ныть, не распускаться ни на минуту».

Она нарвала цветов, собрала букет, перевязала стебли красивой ленточкой и вместе с Финном и Бетти отправилась на могилу Мод.

Ночная буря, побушевав немного, так и не разразилась ливнем. На юго-западе еще клубились облака, но воздух был теплым. Прибой выводил свою ритмичную мелодию, а на холмах лютики подставляли солнцу золотистые головки. Промелькнул белохвостый кролик, и в то же мгновение Бетти пулей метнулась за ним, но буквально через несколько секунд вернулась с виноватой мордой и болтающимся языком, мол, сама не знаю, что это на меня нашло.

Джуд минут пять наблюдала, как щенок мельтешит вокруг Бетти, катается по земле, радостно тявкает, и ее настроение немного улучшилось. А когда подошли к старому кладбищу, она почти совсем успокоилась и присела у могилы рассказать Мод последние новости.

— Вчера в твоем доме была вечеринка. В коттедже снова звучала музыка и было полно гостей. Две сестры Бренны О'Тул пришли со своими женихами. Они очень счастливые, все четверо, и Молли просто сияла, глядя на них. Я танцевала с мистером Райли. Он такой старый, что я боялась, как бы он не рассыпался, но еле за ним поспевала.

Засмеявшись, Джуд откинула волосы.

— А потом мистер Райли попросил меня выйти за него замуж, и теперь я знаю, что меня здесь приняли. Я запекла окорок. Я сделала это впервые, но у меня получилось. Даже не осталось ни крошки для собак. Поздно вечером Шон Галлахер спел «Four Green Fields»[5]так трогательно, что не осталось ни пары сухих глаз. Я никогда прежде не устраивала вечеринок, где люди так бы смеялись и плакали, пели и танцевали, а теперь не представляю, как может быть иначе.

— Почему вы не рассказываете ей об Эйдане?

Джуд медленно подняла голову. Появление Кэррика по другую сторону могилы ее не удивило. Теперь оно не кажется ей странным — еще одно чудо. Однако она удивленно вскинула брови, заметив гнев, сверкающий в его глазах, и злое выражение его лица.

— Эйдан был там, — ответила она. — Он прекрасно пел и играл на разных музыкальных инструментах, принес из паба столько пива, что можно было бы пустить в плавание линкор.

— Он гулял с вами под луной и предложил стать его женой.

— Да, он гулял со мной под луной. И он сказал, что ему нужна жена, и я подошла бы на эту роль.

Джуд опустила глаза, увидела, как щенок обнюхивает сапоги Кэррика из мягкой темной кожи.

— И что вы ответили?

Джуд обхватила руками колени.

— Если вы так много знаете, то знаете и остальное.

— Нет! — взорвался он. Трава затрепетала и пригнулась к земле. — Вы отказали ему, потому что глупы. — Он ткнул пальцем в ее сторону, и, хотя их разделяло несколько футов, она почувствовала укол в плечо. — Я считал вас умной женщиной, образованной и воспитанной, добросердечной и сильной. Теперь я вижу, что вы эгоистичны, трусливы, упрямы и у вас недоброе сердце.