Любовь срывает маски - Валери Боумен

Дождавшись принятого в светском обществе часа, Гаррет отправился с визитом к миссис Лэнгфорд. Госпожи не оказалось дома – во всяком случае, так заявил дворецкий. Гаррет расстроился еще больше. Хотелось немедленно выяснить, что заставило Изабеллу совершить столь безнравственный поступок. Каким образом вдова узнала, что они с Джейн договорились встретиться ночью в его спальне?

После вчерашнего разговора с мисс Лаундз вопросов появилось еще больше, чем прежде. Она так и не ответила, есть ли у них общее будущее. Обижаться не приходилось: он сам все невероятно запутал. Сделал предложение слишком поздно, когда она уже собралась уезжать, а теперь вот спрашивал о будущем, обручившись с другой леди. Совсем не с той, с которой следовало бы обручиться. С леди, которая ради достижения собственной цели готова на все. За короткое время ситуация катастрофически осложнилась.

– Сэр, желаете вернуться домой? – осведомился возница, как только господин вернулся в экипаж.

– Нет, Джон. Вези к маме.

Спустя десять минут Гаррет уже сидел в гостиной. Мэри Апплтон вошла с широкой улыбкой на лице.

– Чему же обязана внезапным удовольствием тебя видеть?

– Просто решил заехать и узнать, как поживаешь.

Леди Мэри вскинула темную бровь.

– Полагаю, куда важнее узнать, как поживает мой сын.

Гаррет нахмурился.

– О чем ты?

– Возможно, я и старею, однако не отстаю от новостей. В последнее время о тебе очень много говорят в свете.

– Говорят? Обо мне?

– О тебе, о свадебной неделе в поместье Морландов, о мисс Лаундз. – Два последних слова матушка драматично растянула.

– И что же насчет мисс Лаундз?

– Сплетники утверждают, что в ночь свадьбы графа Свифтона и леди Кассандры ее видели в холостяцком крыле дома… причем в ночной рубашке.

Гаррет постарался сохранить спокойствие: мама внимательно следила за реакцией.

– Тебе об этом ничего не известно, правда?

– А с какой стати мне должно быть что-то известно? – уточнил Гаррет, глядя на ковер.

Леди Апплтон взяла пяльцы, занялась любимым вышиванием и театрально пожала плечами.

– Ну, не знаю. Возможно, потому, что поговаривают, будто бы вы с Джейн выглядели глубоко влюбленными, когда танцевали вальс на свадебном балу.

Гаррет искренне удивился.

– Влюбленными?

Матушка невозмутимо кивнула.

– Да. Кстати, что это за скверные слухи насчет помолвки с миссис Лэнгфорд?

– Помолвка еще не объявлена.

– Рада слышать.

Гаррет вскинул голову.

– Мама?

Не поднимая глаз от рукоделья, леди Апплтон продолжила:

– Признаюсь, мне эта женщина совсем не по душе. А вот Джейн Лаундз стала бы прекрасной женой. Всегда испытывала к ней глубокую симпатию.

– Мама, никогда не знал, что…

– Да-да, конечно. Стараюсь держать рот на замке, чтобы ты принимал решения самостоятельно, без ненужного вмешательства. В конце концов, мой сын уже взрослый человек. Но при этом все-таки мой сын, а потому, когда вижу, что он совершает серьезную ошибку, молчать не могу. Не говоря уже о том, что он никогда не проявлял к этой женщине интереса, не говоря уже о влюбленности.

– Никакой влюбленности нет, – согласился Гаррет. – Но все не так просто.

– О?

Гаррет засмеялся.

– Ты совершенно прозрачна, мама. Вижу, как отчаянно хочешь спросить, почему.

Леди Апплтон лукаво улыбнулась.

– Что ж, теперь, когда вопрос лежит на столе, придется отвечать.

Гаррет глубоко вздохнул.

– Гарольд Лэнгфорд… он… – Гаррет закрыл глаза.

– Что же, милый?

– Погиб, спасая мне жизнь. – Ну вот, наконец-то. Он хранил секрет много лет, а за два последних дня открыл двум самым дорогим женщинам. Сразу стало легче; словно камень с души свалился.

Чудь дрожащим голосом Гаррет повторил историю смерти друга. Мама выслушала со слезами на глазах, а едва сын замолчал, отложила пяльцы, наклонилась и крепко сжала руку.

– Мне очень жаль. Жаль всех: тебя, Гарольда Лэнгфорда и его семью. Но ведь в тот страшный день решение принял не ты, а он.

– Ты даже не представляешь, какое страшное чувство вины я испытываю все это время.

– Чувство вины – дурной советчик. Знаю, потому что твой отец прожил с ним много лет.

Гаррет недоверчиво покачал головой.

– Отец?

– Да. Когда умер кузен Ральф, он рыдал, как ребенок. Горько переживал за брата, за Люси и ее маму.

– Но отец не мог спасти Ральфа.

– Совершенно верно, однако все равно считал себя виновным. И не думай, что я не заметила в тебе некоторой доли того же чувства вины за смерть кузена.

Гаррет печально потупился.

– Да, так и есть.

– Если бы ты не остался в живых, унаследовать графский титул было бы некому. Подумай об этом. Поместье перешло бы к дальнему родственнику. Не сомневаюсь, что Ральф стал бы достойным графом. Но знаю и то, что никто и никогда не справился бы с ответственностью за Оулдридж лучше тебя, сын мой. Отец думал так же: он сам мне в этом признался.

– Признался тебе?