Ангел - Джоанна Линдсей

— Мне не нужны деньги, — перебил банкира Ангел. — Я только хочу взглянуть на нее, прежде чем отправиться на Запад.

— Что ж, это новый поворот, — заметил Уинстон, все еще сохраняя скептическое выражение лица. — Просто ради любопытства — какую историю вы придумали, чтобы объяснить ваше исчезновение много лет тому назад?

— Если мать захочет узнать мою историю, я ей расскажу, — ответил Ангел, решив, что с этого человека будет довольно и этого, так как своими вопросами банкир уже начал раздражать его.

Хозяин дома немного подумал, затем сказал:

— Ради моей жены я прошу вас об одном одолжении. Только взглянув на вас — я имею в виду вашу внешность, — она поймет, говорите вы правду или нет. И я был бы вам весьма признателен, если бы вы тотчас ушли, не называя себя, если она не узнает вас. Моя жена всегда очень болезненно реагирует на подобные визиты.

И я не хотел бы, чтобы воспоминания о былом снова тревожили ее без достаточных оснований.

Ангел утвердительно кивнул, соглашаясь с этим аргументом. Ведь ему ничего не нужно было от этой женщины. Он хотел всего лишь взглянуть на нее, чтобы запомнить ее образ, который потом будет носить в своей душе. Однако он не надеялся, что она его узнает, потому что невозможно вообразить, чтобы женщина, пусть даже мать, могла распознать своего маленького сына в представшем перед ней мужчине.

Слуга пошире открыл дверь, приглашая Ангела войти.

— Могу я взять ваш плащ, сэр?

В доме было чересчур тепло, чтобы оставаться в верхней одежде. Ангелу было бы крайне неприятно, если бы он начал потеть — хозяева могли бы подумать, что он взмок от волнения. Но как только он протянул слуге плащ, банкир тут же уставился на револьвер на поясе у Ангела. У него было вполне достаточно времени, чтобы снять револьвер, но он совершенно не собирался скрывать, кто он такой и откуда приехал в эти места. Ангел был в своем обычном черном костюме — вплоть до шейного платка.

— Вы служитель закона? — тут же последовал вопрос банкира.

— Нет.

Брови банкира сошлись на переносице.

— Я бы предпочел, чтобы вы не носили эту штуку в моем доме.

Ангел не сделал ни малейшего движения, чтобы выполнить просьбу хозяина.

— Если вы были добры к моей матери, вам не о чем беспокоиться.

Щеки банкира порозовели, но он все же произнес, обращаясь к слуге:

— Скажите моей жене, что у нас гость. Мы будем ждать ее в гостиной.

Слуга тут же удалился. Ангел проследовал за хозяином через прихожую, справа от которой находилась дверь, а за ней — просторная комната, обставленная уютной мебелью: кресла, казалось, приглашали усесться в них поудобнее. Ангел нервничал… нет, волновался — это определение более всего соответствовало его состоянию. Впервые в жизни он так волновался. Да, не следовало ему приходить сюда… Уж лучше бы он напился.

— Я не в состоянии, — внезапно произнес он. — Мне казалось — я смогу, но… Скажите ей… нет, ничего не говорите. Пусть уж лучше она никогда не узнает, что со мной случилось.

— Я так и думал, я этого ожидал, — заметил муж Анны с презрением, которое уничтожило бы более впечатлительного человека, чем его гость. — Почти все ваши предшественники ломались как раз в эту самую минуту.

— Не буду ставить вам в вину ваши слова, мистер, потому что вы беспокоитесь о ней. Я рад, что рядом с ней такой заботливый человек.

На этот раз Ангел проявил поистине непомерное великодушие, потому что его так и подмывало сказать, что он не раз убивал людей и за куда менее оскорбительные слова — пусть это и не было правдой, но помогло бы положить конец издевкам банкира. Но так или иначе, разговор их подошел к концу, потому что хозяин дома кивнул, то ли принимая замечание Ангела к сведению, то ли потому, что ему просто нечего было сказать.

Ангел двинулся к двери. Он начал уже немного успокаиваться, но тут дорогу ему неожиданно преградила юная девушка. Со своими блестящими черными волосами, рассыпавшимися по плечам, и огромными зелеными глазами, явно унаследованными от отца, она была прекрасна. Ангел дал бы ей лет тринадцать, не больше. Он вспомнил, что Кирби упоминал про сестру, и сейчас нисколько не сомневался, что смотрит именно на нее.

К горлу его подкатил комок. Ангел был не в состоянии пошевелиться. И не мог оторвать взгляда от девушки;

Она тоже смотрела на него с искренним любопытством и не отвела взгляда, даже обратившись к отцу со словами:

— Мама просила передать, что сейчас спустится. Она интересуется, что у нас за гость, — выпалила девушка на одном дыхании.

— Ангел, — не подумав, ответил визитер.

— Вы не шутите? У меня есть брат, которого так зовут, хотя я никогда его не видела. У меня есть еще и другие братья, но мама говорит, что у девочки не может быть слишком много братьев — кому-то ведь нужно присматривать за ней.

Ангел не мог представить себя присматривающим за сестрой. Он бы завалил все окрестности трупами тех, на кого она взглянула бы с гневом, а это вряд ли понравилось бы местным жителям.

— Меня зовут Кэти, — продолжала девушка. И, не переводя дыхания, выпалила:

— Так вы мой брат?

Вопрос этот пронзил Ангела, точно меткий выстрел. Он понятия не имел, что ответить. Сказав правду, он едва ли сможет быстро выбраться из этого дома. К тому же, поступив так, он не сдержит слово, данное банкиру. А кроме того, возможно, изменит этим всю свою жизнь. Одно короткое слово — и пустота в его жизни может заполниться.

Муж Анны О'Рурк не дал ему возможности произнести это слово:

— Ты передала нам просьбу мамы, Кэти, а теперь ступай к себе в комнату.

— Но…

— Тебе есть чем заняться, а я принимаю гостя. В голосе его не прозвучало ни нотки раздражения. Он говорил с девушкой так ласково, что Ангел сразу понял: она любимица отца. Ответив «да, сэр», черноволосая красавица вышла из комнаты, лишь слегка скривив в неудовольствии губы.

— Благодарю за то, что вы ничего не сказали моей дочери, — услышал Ангел у себя за спиной. — Она впечатлительный ребенок и вполне могла поверить вам.

"Поверить в истину?» — мысленно спросил себя Ангел. Однако промолчал и снова устремился к двери. Если бы эта чертова комната не была такой огромной, он бы уже давно был на улице.

Но уйти ему не удалось. Они столкнулись в дверях, спеша к ним с двух сторон. Ему пришлось легонько обнять ее за плечи, чтобы удержать от падения. Ангел услышал, как она испуганно вскрикнула, потом засмеялась, по-прежнему не глядя на него. Мать оказалась очень невысокой — макушка ее находилась на уровне его подбородка. И ему не было нужды смотреть ей в лицо. Смех этот сказал ему все, прозвучав так знакомо, словно он слышал его в последний раз только вчера.

В смехе этом была вся его мать — память сразу же воскресила ее голос, ее ласки и поцелуи, ее сказки на ночь и ее слезы: когда умер отец, ей пришлось рассказать сыну об этом. У Ангела перехватило дыхание, ком в горле, казалось, душил его. Он невольно сжал ее плечи. Анне пришлось наконец поднять на него взгляд. Слава Богу, он не отпустил ее — лицо женщины внезапно так побледнело, что, казалось, она вот-вот лишится чувств.