Квартирный вопрос - Джейн Уэнхем-Джонс

За дверью внезапно установилась полная тишина. Должно быть, полицейские обдумывали новую тактику, которую собирались применить, чтобы окончательно разнести мой дом в щепки. Я попыталась сесть удобнее, и тут у меня по спине забегали мурашки от ужаса.

Краем глаза я заметила, что неподалеку от меня что-то шевелится. Повернув голову, я увидела в нескольких дюймах от себя большого паука.

Я завизжала и, вскочив с места, хотела броситься в комнату. Однако по дороге я зацепилась ногой за грязное тряпье, на котором сидел Гэри, и упала на него. Он взвыл и задергался подо мной, стараясь выбраться.

Бросив взгляд в комнату, я увидела и там огромное тело с восемью ногами. Я снова завизжала и уже не могла остановиться. Эта душная вонючая грязная комната наводила на меня дикий ужас. Я вскочила на ноги, продолжая истошно кричать. Гэри, тяжело дыша, ползал на четвереньках по квартире, словно раненое животное.

В дверь снова стали бить. Да так сильно как будто за ней собралась вся полиция Истфорда. Я продолжала орать не своим голосом.

Наконец одна из досок двери с треском сломалась, и в образовавшуюся дыру протиснулся полицейский. Он перелез через диван и оказался в прихожей. За ним последовали другие, и вскоре комната наполнилась стражами порядка. На Гэри надели наручники. Я стояла в сторонке, громко рыдая.

– Возьмите его подружку, – раздался чей-то голос, и меня схватили за предплечье.

Баррикаду быстро разобрали, и теперь дверь в квартиру была распахнута настежь. Полицейский повел меня к выходу.

– Я вовсе не его подружка, – задыхаясь, пробормотала я. – Он затащил меня сюда.

Но полицейский не обращал внимания на мои слова.

– Ты что-нибудь нашел здесь? – услышала я голос за моей спиной.

– Коробку со шприцами, шеф.

Я попыталась объясниться с полицейским, который вывел меня в вестибюль.

– Что вы делаете? – говорила я неестественно высоким дрожащим голосом. – Я не живу здесь. Я просто наблюдала за всем происходящим.

Мы спустились с крыльца и вышли на тротуар.

Во всех домах по соседству горел свет. Мы подошли к открытым дверцам полицейского фургона, и мой конвоир стал вталкивать меня в него.

– Нет! Нет! – закричала я, упираясь. Все происходящее казалось мне нереальным. Неужели я на этот раз выпила слишком много «Фраскати» и у меня начались галлюцинации?

– Я не наркоманка! Это мой дом!

Стоявший рядом полицейский засмеялся, а тот, кто держал меня, сказал:

– Хорошо, дорогая моя. В участке ты все подробно расскажешь.

Я сидела на узкой скамье напротив блондинки с грязными волосами и вульгарно подведенными глазами. У нее не хватало нескольких передних зубов. Девица сверлила меня злым взглядом.

– Поехали! – сказал сидевший рядом с ней полицейский и ударил по перегородке, отделявшей нас от водителя.

Машина тронулась с месте. У меня бешено колотилось сердце, и я боялась, что меня вырвет. Я сжала руками голову, не веря, что все это происходит на самом деле. Сначала на меня напали, потом меня держали в заложницах, а теперь меня арестовала полиция!

Когда машина резко повернула, я едва не соскользнула с сиденья на пол. Сидевшего в углу фургона отчима Гэри вырвало.

* * *

– Хотите чашку чая?

– Я терпеть не могу чай, – раздраженно ответила я.

– Тогда, может быть, кофе?

Я кивнула.

– Принесите ей кофе.

– Черный, – подсказала я.

Напротив меня сидели двое. Сержант показался мне человеком доброжелательным, но на лице женщины-полицейского застыло каменное выражение.

– Могу я теперь говорить? Я не торгую наркотиками и не живу в этом доме. Я домовладелица.

Сержант улыбнулся:

– Вот как, мадам? Очень хорошо. Надеюсь, вы будете рады повидаться с представителем электроэнергетической компании. Этой ночью он ездил с нами на операцию, чтобы снять показания со счетчиков. Я уверен, что после допроса он захочет поговорить с вами.

Сержант вышел из кабинета. Должно быть, он отправился проверить, действительно ли мне принадлежит дом на Терпин-роуд или я ввожу всех в заблуждение и на самом деле сижу на игле, как и другие мои приятели, задержанные этой ночью. Мне казалось, что я нахожусь здесь уже в течение нескольких часов. В кабинете не было окон, а часы у меня забрали, поэтому я перестала ориентироваться во времени.

– Я хочу, чтобы вы отдали мне телефон. Женщина-полицейский бросила на меня недовольный взгляд:

– Отсюда не разрешается звонить по мобильнику.

– Но в его памяти хранятся номера телефонов. Я хочу сделать один звонок, который полагается по закону.

Кому я собиралась звонить? Мужу Мартину? Он бросил меня. Лучшей подруге Луизе? Ей не до меня сейчас. Родственникам? Джульетте? Она в клинике. Адвокату Грегги? Я все равно не понимала ни слова из того, что он говорит.

Лучше уж приберечь разрешенный звонок и вызвать такси, когда полицейские все выяснят и отпустят меня. Время тянулось так медленно, что в конце концов я не выдержала и решила обратиться к единственному человеку, который мог подтвердить правоту моих слов.

Если мой звонок на рассвете будет стоить ему ссоры с женой, тем лучше. Это он виноват в том, что я попала в такой переплет.

Меня посадили в комнату, похожую на камеру. Я слышала, как сержант уговаривает пьяного показать содержимое карманов, и мне вдруг припомнились слова песенки: «Если бы мои друзья видели меня сейчас…»

* * *

Когда мы вышли из полицейского участка, было уже утро. Пели птицы, и солнце ярко освещало мою перепачканную одежду и грязные волосы.

Бен, наверное, думал, что я сейчас рассыплюсь перед ним в благодарностях, что я буду чувствовать себя теперь по гроб жизни обязанной ему за то, что он побежал спасать меня, даже не позавтракав.

Как только я вдохнула полной грудью свежий воздух, меня охватила ярость.

– Ты понимаешь, что ты наделал? – набросилась я на него. – Они разнесли мой дом!

Бен с невозмутимым видом взглянул на меня.

– Но ты же хотела, чтобы наркоманов выгнали из квартиры.

– Да, я этого хотела! И ты сказал, что если они торгуют наркотиками, твой приятель Томми из полиции займется ими и выкинет их на улицу! Но ты не говорил, что полицейские разгромят мой дом!

– Радуйся, что ты избавилась от своих жильцов. Мы заколотим дом, чтобы они не вернулись, а потом…

– Я должна продать его, мне срочно нужны деньги. Но кто купит дом, находящийся в таком ужасном состоянии? Завтра придет управляющий банком. Черт возьми, что я скажу ему?