Черный ястреб - Джоанна Борн

— Он хочет смотреть на все свысока. Значит, он спрятался где-то высоко, откуда открывается прекрасный вид на внутренний двор.

Лувр состоял из огромного количества помещений, и спрятаться можно было в любом из них. На верхнем этаже под самой крышей шел ряд широких окон с треугольными фронтонами. Они высокомерно взирали на толпящихся внизу людей.

— Что находится на самом верхнем этаже?

Пакс наверняка это знает. Он, как и Сова, постоянно бегал в Лувр смотреть картины.

— Выставки располагаются на первом этаже. Выше — кабинет смотрителя. Над ним мастерские, где реставрируют картины. А на самом верху — хранилище.

— Он наверняка поднимется туда. Дьявол, мне необходим план этого здания. — Молодые люди шли рядом, пересекая покрытый развороченной галькой двор. И все же они шли не настолько быстро, чтобы отделиться от толпы. — Он наверху. Наблюдает за дворцом.

— Похоже на то.

Они достигли одной из нарисованных углем стрелочек.

— Кого прислала Каррадерс?

— Все на заданиях. Она пришлет кого-нибудь, но…

— Черт… — Хоукер немного подумал, а потом снова произнес: — Черт! Мы остались без помощи. А с англичанином еще как минимум три человека. В одиночку он не смог бы забаррикадировать двери.

— Будем надеяться, что они не попадутся нам на пути все вместе. — Пакс коснулся сначала одного кармана, потом другою. — У меня есть два выстрела.

— Французы достаточно благоразумны, чтобы не… — В окне на самом верхнем этаже промелькнуло что-то светлое. Кто-то стоял у подоконника. — Видел? Кого-то очень заинтересовало происходящее. Готов поспорить, что это и есть мерзавец, устроивший пожар в комнате, полной женщин и детей. Пари?

Я никогда не спорю с тобой, Ястреб.

Они пробежали последних пятьдесят шагов. Через минуту Наполеон появится во дворе Лувра, дабы показать присутствующим и всему миру, что он жив. И тогда англичанин поймет, что покушение не удалось, и убежит.

Через дверь в эту часть Лувра. Пакс вынул из кармана пистолет и взвел курок. Вокруг расстилались акры белого мрамора. На пьедесталах стояли мраморные и бронзовые статуи. А еще здесь было несметное количество арок и колонн. Три сотни мест, где можно было надежно спрятаться, а потом неожиданно выскочить и выстрелить из пистолета.

Лестница, расположенная в конце галереи, тоже была изготовлена из проклятого мрамора. Попробуй пробеги такое расстояние. Резные гроздья винограда, в которых резвились резные же херувимы, обвивали перила пролет за пролетом. Пакс следовал за Хоукером, озираясь по сторонам. Если злоумышленник вооружен пистолетом, то он с легкостью продырявит их с Хоукером на этой лестнице.

На втором этаже они встретили двух до крайности возбужденных, отчаянно жестикулирующих мужчин.

— Ступайте назад в свои кабинеты. И не выходите оттуда. — Этих слов хватило, чтобы мужчины развернулись и опрометью бросились обратно. Десять лет войны и мятежей научили людей быстро убираться с дороги, если кто-то отдавал приказы.

Раздающиеся снаружи крики и приветствия эхом неслись по каменным стенам Лувра. Должно быть. Наполеон вышел во двор.

— Первый консул Франции снова избежал смерти, — заметил Пакс. — Ликованию нет предела.

— Я бы всадил в него нож, проходя мимо. Грешно и стыдно упускать такую возможность.

— Мы не убиваем глав государств без приказа, — прошептал Пакс.

Они оказались на самом верхнем пролете и прижались спинами к стене. Пакс немного подался вперед, чтобы окинуть взглядом ряд дверей, выходивших в коридор.

— Это спасло бы жизни десяти тысяч англичан на поле боя.

— Все не так просто.

— Тихо.

Здесь кто-то был. Раздались шаги. Дверь в середине коридора распахнулась. Из нее выбежал человек и понесся мимо Хоукера.

Схватив его за сюртук, Ястреб с силой прижал его к стене. «Теперь я с тобой поговорю». Он вывернул руку незнакомца и завел ее за спину. Несмотря на его рост и силу, справиться с ним оказалось довольно легко.

— Кто здесь вместе с тобой? Говори, ублюдок!

Пакс схватил мужчину за волосы и запрокинул голову так, чтобы можно было видеть его лицо.

— Не понимаю. Я не говорю по-французски, — пробормотал англичанин.

Не он стоял за покушением на Наполеона. Он был лишь марионеткой в чье-то игре. Глупец. Le fou. Хоукер заговорил по-английски:

— На кого ты работаешь? Их имена!

— Вы англичанин? — Мужчина вздохнул с облегчением. — Слава Богу! Вы выведете меня отсюда. Они вот-вот придут за нами.

— Кто послал тебя во Францию?

— Нельзя допустить, чтобы караульные меня схватили. Мне нужно завершить очень важное дело.

«Убив женщин и детей».

— Кто отдает тебе приказы?

— Мне необходимо выбраться отсюда. Его нужно остановить.

— Кто дал тебе ящик с зажигательной смесью? — Хоукер сильнее вывернул запястье англичанина. Только это было бесполезно. Идиот настолько обезумел от страха, что не чувствовал боли. — Ты не сам это придумал.

— Наполеон должен умереть. Мира не будет, пока он не умрет! — Англичанин вырывался, пытался встать, выкрикивая: — Я должен попытаться снова! В следующий раз получится!

Склонив голову набок. Пакс прислушивался.

— Они идут. И их много.

Мужчина кричал по-английски довольно громко, словно бы намеренно сообщая о своем местонахождении.

— Он убил моего мальчика. Убил моего Роджера. Роджера Камерона, лейтенанта с корабля «Героический». Мой мальчик погиб в битве при Абукире. Он убил моего мальчика.

Этот мужчина готов был расправиться с сотней невинных людей лишь потому, что его сын погиб в морском сражении. И он снова попытается совершить покушение. Следующая бомба может взорваться прямо посреди «Комеди Франсез».

Внизу раздались крики и стук солдатских сапог.

Наполеон должен умереть! — истерично выкрикивал англичанин. — Это единственный способ спасти Англию. За мной стоит армия. Влиятельные люди. На самом высоком уровне. Они знают, что он собой представляет.

— Назови имена.

Однако этот англичанин ничего не знал. Он служил орудием в чьих-то руках. Его послали сюда не для того, чтобы убить Наполеона, а для того, чтобы его поймали и допросили.

— Я делаю это ради Англии! Ради Англии!

Casus belli. Этот идиот, этот болван, это тупое животное может послужить причиной для начала войны.

Крики солдат эхом разносились по мраморным коридорам. Увести англичанина в укромное место, где его можно было бы расспросить поподробнее, не представлялось возможным. Оставалось лишь одно.