Ирландский воин - Крис Кеннеди

Сенна взяла ее и принялась листать.

Книга выглядела как рисунки на листах пергамента, которые она получила в подарок от какого-то своего шотландского дядюшки по случаю помолвки десять лет назад.

Потом, правда, она однажды видела и саму книгу в руках у отца, когда он как-то вечером торопливо спускался по лестнице, чтобы присоединиться к спорившим внизу мужчинам.

Осторожно переворачивая страницы, Сенна узнавала руку матери и в надписях, и в набросках. Она перелистывала страницы сначала не спеша, а потом все быстрее и быстрее, чувствуя, как ее охватывает дрожь. Рисунки были чрезвычайно искусными и эротичными. И почему-то — пугающими.

Внезапно подняв голову, она спросила:

— А это что? — Сердце ее гулко застучало.

— Здесь секрет уишминских красок, — ответил Финниан. — Они грозное оружие. Они взрываются.

— О Господи!.. — Сенна смертельно побледнела. — Но неужели… Нет, моя мать не делала оружие!

— Делала, — безжалостно возразил Финниан. — То есть она просто восстановила древние рецепты и записала их. Но оружие она сделать не успела… Вот, взгляни… — Финниан протянул Сенне «детскую рубашку», и ее пальцы, скользнув по ней, коснулись того, что она с трудом различала, — того, что мерцало и почти вспыхивало у него в руке. Сердце бешено застучало у нее в груди, но она не понимала почему.

— Что это?..

— Великолепная маскировка.

— Господи, помилуй, — прошептала она, дотронувшись до рубашки. — Но как же…

— С помощью определенной краски на определенной ткани из определенной шерсти.

— Из шерсти… моих овец? — У нее задрожали пальцы.

— Да, твоих. Но их начала разводить твоя мать, разве не так?

— Нет, она не могла этого сделать. — Сенна качнула головой и вдруг поняла, что не может остановиться — она продолжала качать головой из стороны в сторону. — Нет-нет, моя мать не могла делать оружие…

— Сенна, взрывы, которые производят уишминские краски, могут разрушить замок. Вот видишь? — Финниан указал на ткань. — С ее помощью можно пробраться в любой замок. И это может сделать кто угодно и когда угодно.

Она внимательно посмотрела на рубашку, а потом, осторожно дотронувшись до ее края, глухо пробормотала:

— Похожа на детскую…

Финниан присел рядом с Сенной на корточки и тихо сказал:

— Я подумал то же самое. Похоже, рубашка предназначалась для маленькой девочки. — Он сжал ее руку. — Чтобы она всегда оберегала эту девочку.

— О-о!.. — воскликнула Сенна с усмешкой. — Думаю, ее возвращение домой было бы для меня гораздо полезнее. — Всхлипнув, она пробормотала: — А сэр Дже… а мой отец, он…

— Я знал его как Реда.

— И мы тоже. — Сенна печально вздохнула. — Но кроме того, Ред[6]— это имя, которым отец обычно называл мою мать. За мамины рыжие волосы, — добавила она, снова всхлипнув.

И в тот же миг ее захватили воспоминания о родителях. Вспомнилось, как они купались в пруду в сумерках, когда она, четырехлетняя Сенна, была, как они полагали, в кровати. Отец сидел на берегу, что-то тихо напевая себе под нос, а мать, улыбаясь, неторопливо выходила из пруда, и ее длинные рыжие волосы струились у нее за спиной в зеленоватой воде. В ту ночь — тогда Сенна на цыпочках вышла из дома через заднюю дверь — чудесно пахло розами, и сквозь иву просвечивала полная белая луна.

Сенна сделала глубокий вдох — и воспоминания тотчас же уплыли прочь, она снова оказалась в незнакомой комнате и сидела на жесткой скамье, а Финниан смотрел на нее с явным беспокойством.

— Ты сказала, что твой отец обычно называл твою мать Ред, — осторожно напомнил он.

Сенна кивнула:

— Да. И мы в шутку стали так называть отца — с его-то темными волосами… Так его стали называть и все наши шотландские родственники. А что с ним случилось?

— Ох, милая… — Финниан тяжело вздохнул. — Твой отец умер.

Сенна молча кивнула. Да, разумеется, отец умер. Он прожил опасную жизнь, наполненную не дурными привычками и излишествами, как она думала, а тайными заговорами и героическими поступками — и большим горем. Он пытался спасти родную землю жены и помешать Эдуарду проглотить Шотландию. И своей любви отец оставался верен — даже после того, как мама умерла.

— Родители любили друг друга, — прошептала она. А ведь все это время она считала, что мать их бросила, что не любила отца. Ох, какой стыд!

— Он, умирая, был не один, — сказал Финниан. — С ним был я.

Сенна долго молчала, потом, кивнув, пробормотала:

— Рада это узнать.

— И перед смертью он говорил о тебе, Сенна. Последние его слова были о тебе. Он сказал, чтобы я позаботился о тебе, чтобы оберегал тебя.

Сенна прикусила губу. Что же ей теперь с этим делать? Вероятно, все это правда. Но почему отец ничего ей не говорил? Конечно, он по-своему любил ее, она не сомневалась. Но то, чем занимались ее родители, — это касалось только их двоих.