Алмаз. Книга вторая - Елена Григорьевна Макарова

– Нельзя! – совсем не строго, а больше жалобно, пискнула. И Костя, конечно же, не послушал и рушил встроенный мной стены своими ласками и поцелуями. Засранец знал, на что откликается мое тело и бессовестно пользовался этим. – Нельзя, – повторяла как мантру.

– Можно, – возразил, не переставая покрывать меня поцелуями, – я консультировался с врачом, уже можно заниматься сексом.

– Что? Как? Так вот почему! – скоростным сапсаном в моей голове пронеслись мысли, и все странности в Костином поведении за последние месяцы сложились в четкий цельный паззл.

– Что «почему»?– заглянул мне в глаза. – Почему я ходил вокруг тебя кругам? Почему как озабоченный подросток молча пускал на тебя слюни и возбуждался от любого твоего прикосновения? Я считал дни, родная, считал дни. Так что, если понадобиться, свяжу тебя, чтобы ты не убежала.

Даже так!?

– Соболев, ты извращенец, – выдохнула, даже не пытаясь вкладывать в обвинение злость или протест.

– Проходили уже, – напомнил, как однажды удостоился от меня такого же оскорбления, когда после знакомства с малышкой Элей предложил «организовать» мне ребенка.

– Но я все равно тебя люблю, – добавила.

– Скажи еще, – попросил, замерев и медленно подняв на меня взгляд, – я так давно не слышал этого…

– Люблю, люблю, люблю, люблю… – могла бы так бесконечно, но Костин поцелуй заставил замолчать. Дальше мы уже заговорили на совсем другом языке – чувственном языке тела.

***

Костино ровное дыхание щекотало мою шею, рядом в кроватке так же мирно сопел сын, и только я одна глазела в потолок, не находя покоя.

Как заснуть, когда должна принять важное решение?

Костя заявил, что мы всей семьей возвращаемся домой. Семья…дом… Эти слова ласкали слух, хотелось беспрекословно подчиниться его воле. Родительский дом вызывал у меня определенные чувства, с ним связано множество воспоминаний, но я больше не считала его своим. Теперь дом там, где Костя.

Я терзалась в сомнениях: дать ли нашим отношениям шанс и начать все с начала?

Я выбралась из-под одеяла и на цыпочках пробралась к шкафу. Как можно беззвучней открыла дверцу и взяла с полки небольшой сверток. Удостоверившись, что никого не разбудила, выскользнула из спальни.

Следующей моей целью была кладовая.

Выудила из ящика с инструментами молоток и, замахнувшись, без сожаления ударила по шкатулке. Раздался хруст и механизм, который столько месяцев не поддавался мне, безвозвратно испортился.

Мои действия не поддавались логике – я просто хотела найти решение. Бездушная деревяшка не советчик в сердечных делах, но эта дрянь таила в себе секрет, и она раскроет его, хочет того или нет!

Уже когда дело было сделано, а пар выпущен, я поймала себя на мысли, что с помощью шкатулки надеялась найти ответ. Вдруг ее загадочное содержимое поможет мне определиться?

Что же Костя мог положить туда два года назад, когда мы только познакомились?

Крышка легко подалась в сторону, когда я, отбросив молоток и опустившись на колени, открыла шкатулку.

Первыми я увидела два конверта: один был датирован летом позапрошлого года, второй – этого. Не терпелось прочесть их, но под письмами я заметила небольшую бархатную синюю коробочку. В таких обычно дарят ювелирные украшения. Догадывалась, что там увижу, когда открою – кольцо. Уже готова была обвинить прошлого Костю в банальности и глупой уверенности, что дорогими подарками меня можно подкупить, но потеряла дар речи, когда увидела обычный ничем непримечательный мутный камешек.

«…ты напоминаешь мне алмаз… Сейчас с шероховатостями и неровностями, но со временем засияешь не хуже бриллианта…» – вспомнились сказанные когда-то Костей слова.

Теперь смотрела на это кусочек углерода, спрессованного давлением, и видела не бриллиант, стоивший баснословную сумму денег, а символ. Это не бездумный жест, Костя вложил в него особый смысл. И теперь этот подарок стал бесценным для меня.

Когда эмоции чуть схлынули, я принялась дальше изучать тайны шкатулки. На всякий случай потрясла бархатную коробочку, затем и саму шкатулку в надежде, что оттуда еще что-нибудь вывалиться. И Костя не подвел меня.

Отскочив от моей коленки, на пол выпала карта памяти. Самая обычная SD-карта для смартфонов и планшетов. Еще одна головоломка? Их было достаточно в моей жизни, поэтому я решила начать с чего попроще – прочесть письма. Боялась представить, чем они могут меня «порадуют», но любопытство победило. А еще желание вспомнить, каким Костя был два года назад, поэтому начала с первого:

«Ну что, Марго, ты уже влюбилась в меня по уши? Сходишь с ума от желания? Воплощаешь в реальность все мои эротические фантазии?»

Хотелось разочарованно прыснуть и, скомкав, выбросить дурацкое послание, но потом припомнила каким Костя бывал несносным, когда мы только встретились, и дала парню еще один шанс.

«Уже успела понять, какой я лживый, порочный и эгоистичный гад? И ты все еще рядом?»

– Соболев, ты будешь удивлен, но я все еще рядом, – невольно произнесла вслух.

«Честно говоря, у меня нет уверенности, что ты когда-нибудь сможешь разгадать головоломку, так что представлю, что это мое личное послание вселенной. Можно немного поделиться самым сокровенным. Ведь оно есть у всех, верно?»

Тон его письма изменился, как и мое настроение. Я действительно предвкушала узнать нечто личное.

«Знаешь, какая моя самая большая тайна, Марго?

«Она в том, что я безумно одинок.

Меня любят миллионы поклонников по всей стране, а я одинок. Это ведь не настоящая любовь… не та любовь, которую я бы хотел.

Да кому нужна эта гребенная любовь?!

Мне, *** твою мать! Мне!

Не хочу быть ничьим пиаром для раскрутки, объектом сексуального желания, или кошельком, набитым деньгами. Никто из этих людей не знает меня по-настоящему. Не хочу, чтобы во мне видели только Кита из «Адамас», хочу, чтобы им нравился Костя Соболев. Как тебе.

Ты сразу отмела наносное, капнула в глубину и… Я тебе понравился такой. Можешь отпираться, Марго, но я вижу, когда нравлюсь женщинам. Здесь меня не обмануть.

Как и не обманывают меня собственные чувства. А они просто сходят с ума, вырываются из-под контроля, когда ты рядом. Ты для меня как доза, что приносит эйфорию. Как алкоголь, туманящий рассудок. Ты – как фейерверк эмоций. Ядерный взрыв, прокатившийся по всем рецепторам.

Я, наверное, обезумел, но ни о чем другом, кроме тебя, думать не могу. Целый день прокручиваю в голове каждое твое слово. Едкое, язвительное….и правдивое… Обычно люди бояться говорить мне правду в глаза.