Тайная жена Казановы - Барбара Линн-Дэвис

После той ночи я… слетела с катушек. «Я решила оставить Джакомо себе». Из головы не выходили эти слова, и только на рассвете, когда я услышала пение птиц в лагуне, я поняла, что почти не сомкнула глаз. Измученная, я целыми часами выглядывала из окна кельи, всматривалась в свинцовую гладь воды и плакала. Я понимала, что если буду продолжать в том же духе, то рискую заболеть. Но мне было наплевать. Меня сломали.

Однажды утром я сидела у окна и увидела вдали, на фоне розовеющего неба, черную гондолу. Гондольер, чью сорочку, подпоясанную кушаком, надувал ветер, не мог удержать лодку в равновесии. Гондола раскачивалась из стороны в сторону, а он изо всех сил старался следовать курсу. Лодка приближалась к монастырю. Теперь я смогла разглядеть, что гондольер был довольно высоким. Он пришвартовал лодку. Неужели? Я прищурилась. Из каюты вышла Марина. Гондольер подарил ей последний, прощальный поцелуй. Джакомо.

Значит, вон оно что! Месье де Берни уехал из Венеции, а эти двое продолжают встречаться в пустом casino. И Джакомо сам стал гондольером для этой шлюхи.

Меня охватила невиданная доселе ярость. В неистовом отчаянии я стала мерить шагами комнату. Я стала, как умалишенная, писать самой себе записки. Наконец, несколько часов спустя — солнце уже высоко поднялось над горизонтом, и до меня доносился звон посуды — в трапезной накрывали к завтраку, — ко мне вернулось спокойствие. Я написала брату с просьбой о помощи.

Он спешно приехал на следующий же день и привез с собой Джульетту. Я не рассчитывала, что и кузина приедет.

— Катерина! — встревожилась она, когда увидела меня через окно комнаты для свиданий. — Пьетрантонио сказал, что ты написала какое-то странное письмо… да и выглядишь ты… ужасно! — Она протянула руку через решетку, чтобы успокоить меня. — Ты захворала? Может быть, пригласить тебе врача, чтобы пустил кровь?

— Нет-нет, со мной все в порядке, — ответила я, беря ее за руку. Как же приятно ее видеть, хотя это несколько усложняло мой план. Она была для меня воплощением ангела со своими темно-рыжими волосами и встревоженными карими глазами. Но мне казалось, что в последнее время мы живем на разных планетах. На ее планете никто не скажет тебе, что больше в тебе не нуждается.

— Я… я плохо спала, вот и все. — В дальнем конце комнаты я увидела Пьетрантонио, тот важно прогуливался мимо монашек. Подозреваю, что он решил: раз привез с собой Джульетту, чтобы та меня утешила, его миссия выполнена.

— Чем я могу тебе помочь? — спросила она. — Господи, у тебя ледяная рука. — Она прижала мою руку к своей щеке. — Ты же знаешь, что я все для тебя сделаю. Ты так мне помогла, сестричка. — Она улыбнулась и зарделась, и я ощутила, как под моей рукой ее щека стала еще более горячей.

— Ох… мне почти ничего не нужно, — ответила я, убирая руку, поскольку считала, что так будет правильнее, прежде чем начнутся потоки лжи. — Мне стыдно признаться… что у меня в комнате крысы.

— Крысы? — она округлила глаза.

Я ужасно себя чувствовала. Раньше я никогда не обманывала Джульетту. Может быть, кое-что недоговаривала. Но никогда прямо в глаза не врала.

— Да… крысы, — продолжала я. — Я тайком ношу из кухни сладости. Пончики, марципаны, печенье — хотела приберечь в комнате немного для себя.

Джульетта сочувственно закивала. Пока все шло гладко. Я говорила все живее и живее.

— И тогда появились эти крысы. Повылезали откуда-то из стен. Огромные. Каждая размером с половину моей ноги. Я всю ночь слышу, как они пищат и скребутся.

— Какой ужас! Бедняжка!

Я представила себе, как у Джульетты идут мурашки. Она ненавидела грязь: всех этих голубей, крыс и всякий мусор.

— Чем я могу тебе помочь? — вновь спросила она. Не успела я ответить, как она повернулась и неистово замахала Пьетрантонио, чтобы тот подошел к нам. Он поднял палец вверх, чтобы она подождала, отвесил поклон перед одним из зарешеченных окон и подошел к нам. Неспешно.

— Buon giorno, сестричка! Джульетта все уладила? — Он уселся в кресло и достал часы, чтобы свериться, который час.

— Пьетрантонио! — одернула его Джульетта.

Она явно намеревалась заставить его сосредоточится на моей проблеме. План мой сработал.

— У Катерины в комнате засилье крыс. И неважно, как они туда попали. Мы должны ей помочь.

— Крысы? — Брат изумленно изогнул бровь. И теперь я поняла, что это он станет помехой, а не Джульетта.

— Да, — подтвердила я. — Мне стыдно признаться аббатисе, она станет меня бранить, скажет, что я сама их туда приманила. Я подумала… что вы принесете мне мышьяка — я слышала, что это самая лучшая отрава для крыс…

— Отрава для крыс? — Мне не понравился взгляд Пьетрантонио. Брат пристально вглядывался в мое лицо. Я ощутила, как запылали мои щеки, когда я пыталась выдержать его взгляд.

— В гетто, — подсказала я. — Каса дельи Специали — аптека, где продается все. — Это аптека дяди Элии. И никто не узнает, кто купил мышьяк. — Мне много не нужно… всего для парочки крыс, может быть, десятка…

— Десятка? — Я заметила, как Пьетрантонио поджал губы.

— Она сказала: десятка, — подтвердила Джульетта. — Ей нужна отрава, чтобы извести десяток крыс. Конечно же, мы тебе поможем, Катерина. — Она взглянула на часы Пьетрантонио.

— Поехали… — Она положила руку ему на плечо. — Нам пора. Мы сможем заглянуть в гетто на обратном пути.

Она встала, наклонилась и поцеловала меня в обе щеки. Пьетрантонио продолжал сидеть, не сводя с меня глаз.