Соперница интриганки - Кайя Асмодей

– Я не в духе. Что дальше?

– Ничего. Я думала…

– Что я нуждаюсь в утешении? – насмешливо уточнил он.

– В каком утешении? – изумилась я и, издав нервный смешок, промолвила: – А я думала, утешать надо меня.

Денис прикрыл глаза.

– Из меня никудышный утешитель в любом случае.

Я пожала плечами.

– Ну… может, чаю попьем и не будем утешать друг друга? И ты мне расскажешь, по какой причине вообще я не должна тебя утешать!

– Да ни по какой. Я не хочу чай.

– А я хочу.

– Ну пей! – бросил он. – Мне проводить тебя на кухню?

– Не надо. Сама найду. – Я пришла на кухню с тортом и попросила у Ольги Константиновны: – Можно чаю налить?

Ольга Константиновна вскочила из-за стола, где изучала какие-то документы, и засуетилась.

– Ты определенно прекрасно на него влияешь, – сказала она, подавая мне поднос с двумя чашками и нарезанным тортиком на блюде.

Я взяла поднос и уточнила:

– А что происходит? Чего он такой мрачный?

– А ты не знаешь? – Она тяжело вздохнула. – Он с Лией расстался.

– Расстался?

Она кивнула.

– Ничего больше не знаю. Не хочет говорить.

Ну и как я теперь должна вернуться в комнату? Я-то знала причину. Красная как рак, я принесла поднос и поставила на письменный стол. Денис, все так же лежа на постели, монотонно подкидывал мячик из бумаги и ловил.

Так вот что он имел в виду, когда сказал, что пицца не решение, вот какое решение принял. И что теперь делать мне? Он бросил Лию, но и меня видеть, похоже, не хотел, наверняка считая причиной своего рухнувшего счастья.

Теперь и мне не хотелось пить чай.

Денис заметил.

– Ну, чего не пьешь?

Я взглянула на него и осторожно сказала:

– Денис, ни к чему эта жертва.

– О, ты отлучилась всего на пять минут, а градус твоих утешений определенно повысился.

Я вскочила.

– Знаешь что!

– Что?

– Хватит ерничать и жалеть себя. Я не просила тебя разрывать отношения с Лией!

– Я не хочу это обсуждать, – сказал он.

Медленно села в кресло.

– А я хочу.

– Ну так обсуди с кем-то еще. С Вовой… или ты нашла уже кого-то еще?

Я фыркнула, отпила из чашки.

– Звучит так, словно ты ревнуешь.

– Ха-ха…

Я откусила тортик и промычала:

– М-м-м, а вкусно… ты зря отказываешься. Съем все сама.

– Давай-давай… не сдерживай себя. Килограммом меньше, килограммом больше… для нас, парней, в девушке же главное – большая душа.

– О, Денис, это дешево даже для тебя – вернуться к прошлогодним шуткам о моем лишнем весе.

– Стефа, – вздохнул он и сел, отшвырнув бумажный мячик. – Зачем ты пришла? Я бы посоветовал тебе держаться от меня подальше теперь, когда у Лии развязаны руки.

– Ой, а раньше они, можно подумать, были завязаны морским узлом.

Он снова откинулся на постель, протянув:

– Слишком дорого тебе обходится дружба со мной. Это ни к чему.

Я пересела к нему на кровать и взяла за руку.

– Ты такой упрямый, что просто бесит. Хватит уже меня защищать. Мне не хватает тебя. Что бы ты там ни решил с Лией.

– Ты простила меня? – Его взгляд остановился на мне.

– Наверное. Раз я здесь.

Он кивнул и, крепче сжав мою руку, закрыл глаза и попросил:

– Расскажи что-нибудь, подруга…

И я рассказала ему о маме и ее новой работе, об Андрее и его молоденькой девушке, о том, что происходило, пока мы не общались, избегая упоминаний о времени, проведенном с Вовой. Рассказала, что на зимних каникулах ко мне приедет моя Таня из Харабали.

Он слушал меня, не перебивая, иногда задавал какие-то вопросы. И даже чай выпил и съел кусок тортика.

Вечером, когда я уже собиралась домой, предложила:

– Может, пройдемся перед сном?

Он поморщил нос.

– Не хочу.

У него зазвонил телефон, я же пошла на кухню отнести кружки. А когда вернулась, Денис натягивал свитер.

– Ты передумал?

– Знакомый попросил о встрече.

Мы вышли из парадной. Стояли недолго, минут десять. Подъехал белый кабриолет. Из него вышел Никита, одетый в короткое пурпурно-красное пальто с черным меховым воротником, под ним – белая рубашка в черный горох, белые обтягивающие вельветовые брюки, заправленные в высокие черные ботинки, на поясе – черный тонкий ремень.

Денис протянул молодому человеку руку для рукопожатия, но Никита покачал головой.

– И наплевать, что ты инвалид, – сказал он и ударил Дениса кулаком в лицо.

Я ахнула и оттолкнула Никиту в грудь.

– Ты обалдел! Урод поганый!

Денис покачнулся, но устоял на месте, задрал голову и поднес пальцы к носу, они окрасились хлынувшей из ноздрей кровью.

– Достойно. Ответить-то я не могу. – Он сплюнул кровь на снег.

– Да. Лия тоже не могла тебе ответить.

Денис криво усмехнулся.

– А она сразу к тебе помчалась плакать!

– Ошибаешься. Я приехал к ее дому, потому что она неделю не отвечала на звонки. И ты тоже! У парадной я встретил девочку, ты, наверное, помнишь, под столом в клубе сидела. Так вот, это она мне сказала, что Лия не ходит никуда после того, как ты ударил ее.

Денис снова сплюнул кровь.

– А ты должен быть счастлив. Путь к ее сердцу свободен. Дерзай.

– Ты глупец, Денис, при всех своих познаниях в разных областях. Глупе-е-ец.

– Может быть, но я не настолько глуп, чтобы не понять: ты по уши в нее влюблен. Не упусти шанс.

– Да нет никакого шанса. И не было никогда. – Внезапно он сочувственно посмотрел на меня. – И у тебя его нет. Жаль, если ты этого не понимаешь.

– Не надо ее сюда приплетать, – ледяным тоном предупредил Денис.

– Я не знаю, Денис, что у вас произошло, но ты совершаешь ошибку! – Он пару секунд стоял, глядя на Дениса, а потом сел в машину и уехал.

Я вытащила из сумки салфетки и подала Денису.

– У тебя кровь.

– Угу… – Он приложил бумажный платок к разбитому носу.

– Ты ударил ее?

– Ага, – вяло отозвался и, развернувшись, потянул за дверь парадной. – Доброй ночи, Теф.