Грешная и желанная - Джулия Энн Лонг

– Какая чушь, и ты это знаешь! Конечно, он не святой! А кто святой? Уж точно не ты. Это нельзя считать оправданием, и тебе это тоже известно. Но он надеялся снова жениться и заново выстроить свою жизнь. А ты отнял это у него. Ничего удивительного, что он считает тебя сломленным. Ты забрал все это, потому что мог. Взял просто потому, что захотел!

Сломленным? Да, пожалуй.

Йен коротко, мрачно рассмеялся.

– Все не так просто, Тэнзи, и никогда не бывает. И если ты вздохнешь поглубже и хорошенько подумаешь, то поймешь, что я прав. Ты знала, кто я такой, до того, как пришла ко мне. Я никогда тебе не лгал. Никогда. И никогда ничего тебе не обещал.

Но у нее не было настроения слушать. Она хотела его ненавидить, ей требовалась эта ненависть, чтобы отдалиться от него – как лодка, в которую можно запрыгнуть и оттолкнуться от берега. Как будто тогда ей будет не так больно.

– Ты всегда получаешь то, что хочешь, правда, Йен? Ты хотел меня и, скорее всего, сделал именно то, что требовалось, чтобы меня получить. Что сделало меня такой привлекательной – риск? Или ты хотел еще раз опозорить герцога?

Он молчал. Молчал достаточно долго, чтобы собственные слова прозвучали у нее в ушах, чтобы она услышала то, что сказала, и хоть немного устыдилась. Она знает, что это неправда. Просто пытается уколоть его как можно сильнее. Хочет сделать ему больно.

И ей это удалось.

Но Йен куда лучше, чем она, умеет терпеть боль.

– Я никогда не хотел никого позорить, – спокойно ответил он.

Тэнзи, дыша очень быстро, резко замотала головой.

– Посмотри мне в глаза и скажи, что ты гордишься всем, что когда-либо делала, Тэнзи. Посмотри мне в глаза и скажи, что тебя волновали сердца, которые ты похищала и разбивала своим флиртом и лестью. Посмотри мне в глаза и скажи, что тщательно продумывала последствия всех своих поступков. В особенности вчера ночью.

Не оборачиваясь к нему, она отрывисто бросила:

– Да. – И голос ее прозвучал яростно. – Вчерашнюю ночь я обдумала. А ты?

– Да, – скупо ответил он. Надлом в ее голосе едва не убил его.

Они, не моргая, смотрели друг на друга с расстояния в несколько футов. Впрочем, с таким же успехом их мог разделять океан.

– Тэнзи. – Он робко протянул к ней руку. Ему так отчаянно хотелось привлечь ее к себе!

– Пожалуйста, не прикасайся ко мне.

Рука упала.

– Ты всегда получаешь то, что хочешь, правда, Йен? Ты хотел меня и, скорее всего, сделал именно то, что требовалось, чтобы меня получить. Все дело в том, чтобы добиться кого-то, правда? И боже упаси, чтобы ты отдавал.

Йен не мог поверить, что она искренне верит во все это. Нет, просто хочет ударить его больнее.

Он опять помолчал и хотя точно знал – в данный момент ничто из сказанного не будет иметь для нее значения, все же постарался подбирать слова тщательно, точно. Может быть, она вспомнит их позже, когда гнев ее поутихнет.

– Я скажу тебе то, что считаю правдой. Я хотел тебя, Тэнзи. Я и сейчас тебя хочу. И буду хотеть до того дня, когда умру. Я никогда не обещал тебе ничего, кроме этого, даже не намекал ни на что. Ты меня тоже хотела. Герцог никогда не позволит мне жениться на тебе. И я уезжаю.

Он чувствовал, что она воспринимает каждое его слово как удар. Он их так и бросал. Бесспорные факты, несовместимые между собой.

Она стояла совершенно неподвижно, с застывшим, но при этом искаженным лицом, словно отлитым из тающего воска.

– А ты… вероятно, выйдешь замуж за будущего герцога. Утешайтесь этим, мисс Дэнфорт. И я рад за вас.

Он тоже умел говорить с горечью.

Она резко отвернула от него голову, глядя в сторону Америки, или Лилимонта, или другого места, которое могла назвать домом. Места, где нет его.

И если он не был сломленным, когда вышел на этот балкон, он стал сломленным, когда уходил.