Флорентийка - Жюльетта Бенцони

– А Хатун? Я не могу уйти без нее!

– Татарочка, твоя верная служанка? Где она?

Фьора взмахнула рукой:

– Я не знаю. Где-то здесь, в доме… с мужчиной… Надо обязательно найти ее!

Деметриос нахмурил брови:

– Нам нельзя рисковать. Дом большой, и мы не сможем обыскать его. К тому же я не смогу усыпить кучу людей, как сделал с этой женщиной. Придется уйти без нее.

– Нет! – воскликнула Фьора. – Я не могу оставить ее здесь. Бог знает только, что с ней может случиться, если мы ее оставим с этими демонами!

– Я не думаю, что ты в силах ее защитить. Но успокойся: она ничем не рискует. Пиппа слишком хорошо знает цену красивой девушки. А завтра я пошлю искать ее. Вираго не может долго противиться такому аргументу, как золото, и она его получит. А сейчас идем, надо спешить!

Пиппа ждала их на пороге, как хорошо вышколенная служанка. Когда Деметриос и Фьора присоединились к ней, она пошла вперед, подняв свечу, чтобы освещать дорогу. Они прошли по коридору, погруженному в темноту, который вывел их во внутренний двор. Послышались веселые крики и смех, когда они проходили под сводами лестницы. Они раздались так близко, что беглянку охватил страх при мысли о том, что откроется дверь и кто-нибудь остановит их.

– Не бойся, – прошептал Деметриос. – С ней нам ничто не грозит. К тому же мы уже почти вышли…

В конце длинного коридора Пиппа открыла дверь и пропустила вперед своих спутников, затем закрыла за ними дверь.

С нескрываемой радостью смотрела Фьора на высокое небо, усеянное звездами, в котором тени близко стоявших домов улочки вырезали сверкающую ленту. Она глубоко вдохнула влажный воздух, наполненный запахами рыбы, масла, древесного угля, и крепче сжала руку Деметриоса:

– Как благодарить тебя… – начала она, но он заставил ее замолчать.

– Позже у нас будет время поговорить обо всем, а сейчас нам надо укрыться где-то до конца ночи. На заре, когда откроются городские ворота, я отведу тебя ко мне во Фьезоле…

– Куда мы идем теперь?..

– К одному моему другу, которому принадлежат эти отрепья и… кое-что еще…

Они вышли из улочки с превеликой осторожностью и только после того, как убедились, что шаги охраны стихли вдали. Перед ними возвышалось что-то похожее на груду руин, а на самом деле это было незаконченное строительство огромного дворца. Готов был только первый этаж и часть второго, но общий вид был впечатляющим благодаря тому, что дворец был сложен из почти необработанных камней с неровной поверхностью.

Однако Деметриос вел свою спутницу прямо к заброшенному дворцу, делая вид, что не замечает страха, овладевшего ею.

– Девушка, чей ум был просвещен знаниями греческой культуры, не должна поддаваться глупым россказням! – подбодрил он ее.

Пытаясь найти правильную дорогу, они обошли дворец, попали туда, где когда-то должен был быть сад, и затем вошли в дверной проем, на котором дверей никогда не было. Продвигаясь в темноте на ощупь, Деметриос заметил узкую полоску света, который просачивался из-под досок, постучал условным стуком.

Грубый голос произнес:

– Кто там?

– Просящие!

Широкая доска, заменявшая дверь, открылась, и они вошли в комнату, которая должна была быть одним из служебных помещений дворца. Свет шел от небольшого очага, устроенного прямо на земляном полу. Прибывших встретил маленький высохший человек с пергаментным лицом, обрамленным длинными седыми волосами и украшенным жидкой бородкой. Он бросил быстрый взгляд на своих гостей и тут же вернулся к огню, присел и что-то помешал в глиняном горшке:

– Похоже, тебе удалось?..

– Да, благодаря тебе, Бернардино. И как раз вовремя. Мне пришлось убить Пьетро Пацци. Это он велел выкрасть Фьору и душил ее в тот момент, когда я вошел. А сейчас Пиппа и ее брат, должно быть, уже привязывают к его телу камни, чтобы бросить в Арно.

– Одним сорняком меньше, – одобрительно воскликнул старик и обратился к Фьоре: —Добро пожаловать! Ты – у друзей… А впрочем, ты меня знаешь, так как часто подаешь милостыню.

Она действительно вспомнила этого старика, который всегда просил милостыню на паперти собора, напевая старинную жалобную песню…

– Я благодарю тебя, – сказала Фьора, – только… я думала, что ты слепой и глухой…

Он тихо засмеялся и с гордостью объяснил, что нужен очень большой опыт для того, чтобы научиться закатывать глаза так, что видны лишь белки глаз, но что совсем просто притворять глухим.

– А сейчас ты можешь поспать, это тебе необходимо. Вот моя постель, – добавил он и указал на кучу тряпья, которая заменяла мебель в его жилище. – Я тебя разбужу, когда пропоет петух…

– Ты принимаешь меня в своем доме и поэтому рискуешь жизнью. Я думаю, ты знаешь об этом?

– Я рискую меньше, чем тебе кажется, девочка. Не обращай внимания на нищенскую обстановку, в которой я живу, ведь я располагаю такой властью, которой позавидовали бы многие князья. В братстве нищих, самом многочисленном вокруг Средиземного моря и за его пределами, узнают друг друга по одному слову: Просящие!

Я стою во главе нищих Флоренции: инвалидов настоящих или мнимых, карманных воров, нищих всех мастей. Они представляют собой целую армию, которая наносит свои удары часто в темноте, но от этого они не менее страшны. Когда зреет бунт, мы всегда в его центре. Но видишь ли, я могу вести эту жизнь, которая мне дорога, лишь благодаря человеку, сопровождающему тебя, так как его знания спасли меня. А Бернардино всегда платит свои долги!.. А теперь спи и закрой свои уши, нам с греком надо поговорить…

Вытянувшись на куче дурно пахнувшего тряпья как на самой мягкой перине, забыв о своих ранах, Фьора сразу же заснула глубоким сном. Присев в двух шагах от нее по обеим сторонам огня, похожие на двух странных ночных птиц, греческий врач и король нищих вполголоса обсуждали свои дела до первых солнечных лучей.

Когда пропел первый петух, Деметриос достал из-под своих лохмотьев горсть флоринов и протянул их приятелю. Затем он поднялся, потянулся и спросил:

– Ты думаешь, что у тебя получится?

Тот пожал плечами и переложил золотые монеты из одной руки в другую, любуясь ими:

– Для нас – это детская игра. Через два часа слух о том, что девушка не убежала из монастыря, а ее похитили, облетит все площади перед церквями и рынки со скоростью ветра.

– Ты уверен, что ни ты, ни твои братья не попадете в руки барджелло?

– Ветер не арестуешь, – рассмеялся король нищих. – Никто не знает, где он рождается и почему, но он пролетает, а мы постараемся, чтобы он не утих сразу же. Не бойся! Мы ловкачи, и кумушки вдоволь смогут наговориться.

Деметриос покачал головой, улыбнулся и пошел будить Фьору.

Час спустя они пересекли город вместе с тележками, заполненными овощами и птицей и двигавшимися к рынку. Никто не обращал внимания на эту пару, даже солдаты охраны не взглянули на них.