Первокурсник - Моника Мерфи

Хайден

ПРОШЛОЙ НОЧЬЮ МЫ С ТОНИ официально решили, что мы встречаемся. Я иду по территории университета, наслаждаясь теплым солнцем и прохладным ветерком и радуясь, что надела теплый худи. Чувствую себя как в «Ла-ла-ленде»^[39]. Не знаю, как описать свои чувства. Наверное, похожа на принцессу из диснеевских мультиков – я иду, вокруг меня чирикают птички, собираются белочки, смотрят на меня и поют со мной. Улыбаюсь всем прохожим, как Белоснежка или Золушка – красавица, которая вот-вот встретится с прекрасным принцем.

В детстве я скорее ассоциировала себя с Золушкой. Хотя у меня не было злой мачехи и сводных сестер, которые бы плохо со мной обращались. Она была блондинкой, как и я, и мне нравилось великолепное голубое платье, в котором она появилась на балу.

По-моему, она невероятная. И в конце концов она получила все благодаря не кому-то, а только себе.

Я здороваюсь с профессором, которая вела у нас в прошлом году, и мои губы растягиваются в улыбке. Профессор кивает, ускоряя шаг, а я подавляю смех. Наверное, думает, что я чокнулась. Но я и чувствую себя немного сумасшедшей.

Вот, значит, что такое – влюбиться? Никогда не испытывала этого раньше. Ничего подобного. Есть настоящая влюбленность, а есть влюбленность в милого мальчика, который пригласил тебя в школе на выпускной. А еще есть первый парень в школе, который лишает тебя девственности и клянется в любви, а ты веришь, что это навсегда. Через месяц вы расстаетесь, а через два ты уже встречаешься с кем-то другим.

Ну разве это любовь? Я не обесцениваю эти чувства, они были и на тот момент казались сильными, но настоящая ли это любовь? Такая, что не можешь без человека жить?

Ничего, что я испытывала раньше, так охарактеризовать нельзя.

Я смогу жить без Тони. Но такая перспектива не кажется заманчивой. Жизнь без него представляется одинокой и пустой, и, если бы он порвал со мной прямо сейчас, я бы точно захандрила. Не уверена, что между нами любовь, но, очевидно, что-то близкое к этому. Мы сближаемся.

Если все продолжится в таком же духе, то к следующему году мы будем клясться друг другу в любви. А следующий год не так уж и далеко.

Я направляюсь к зданию, где будет проходить следующая пара, и чувствую, что в заднем кармане вибрирует телефон. Я достаю его, даже не взглянув, кто звонит. Это либо Тони, либо Грейси. Только они звонят мне регулярно.

– Ты встречаешься с сынком Сорренто, хотя я велел тебе держаться от этого засранца подальше?

Я резко останавливаюсь, осознавая только что услышанное.

– И тебе привет, папа.

– Не прибедняйся, Хайден. Лори мне все рассказала. Что ты с этим парнем, хотя я специально сказал тебе избегать его, – рычит он. – Ты о чем, черт тебя подери, думаешь?

– А ты о чем, черт подери, думаешь? Звонишь мне ни с того ни с сего и орешь, – отвечаю я, не сбавляя шаг. Эти слова даются мне легко: гнев делает меня храброй.

– Не говори со мной таким тоном, барышня! – восклицает он.

Я не сдерживаюсь и смеюсь:

– Не притворяйся, что тебе есть дело до того, чем я занимаюсь, если это не влияет на твой банковский счет, – возражаю я, и он замолкает.

Это молчание меня пугает.

– Ты думаешь, меня не волнует, что ты делаешь?

– Ты звонишь мне, только если случается нечто из ряда вон, – я смягчаю тон. Нельзя забывать, что в таком состоянии он как бомба замедленного действия. Я не хочу, чтобы он взорвался. Вывести его из себя не так просто, и хотя я перешла черту, сказав это, промолчать я не могла.

Я взрослая женщина, которая может делать что хочет и встречаться с кем хочет. Забавно, что папа позвонил на следующий день после разговора Тони с Хеленой. Похоже, подружки делятся данными и плетут интриги.

– Мы с Сорренто – соперники, – объясняет отец. – Представляешь, что будет, когда компании, с которыми мы пытаемся вести дела, узнают, что наши дети встречаются?