Опасные добродетели - Элейн Барбьери

Нехорошие предчувствия не давали ей покоя. Девушка отчаянно надеялась, что ее подозрения не оправдаются.

Онести решительно выпрямилась. Сегодня она обязательно поговорит с Джереми, пока не поздно. Постоянно растущий страх за него становился невыносимым.

Чарльз резко встал, с громким стуком отодвинув ногой кресло к стене, и, подойдя к окну, слепо уставился на улицу сквозь запыленное стекло. Немного постояв, он повернулся и посмотрел на свой письменный стол, где лежало письмо, написанное знакомыми каракулями и полученное им час назад. Оно было таким же коротким, как и первое, и Чарльз столько раз перечитывал его, что слова врезались в память:

«Дорогой Чарльз!

Мы не можем больше дожидаться встречи с тобой. Дети и я близки к отчаянию. Если ты не приедешь к нам, мы приедем к тебе.

Мэри».

Чарльз не первый уже раз запустил пальцы в свои густые каштановые волосы и прикрыл ладонью глаза. Все рушилось. Эмили умирает, Джуэл бросила его. Он знал: как только Джуэл станет известно о его связи еще с одной женщиной, именно так и случится. Несмотря на то что в ее жизни бывало всякое, теперь она слыла порядочной женщиной и вряд ли могла допустить близость с мужчиной, совершившим такие непростительные ошибки.

Чарльз опустил руку, его красивое лицо выражало крайнее отчаяние. Все начиналось так хорошо, а конец оказался весьма печальным.

Он усмехнулся. Ему вдруг подумалось, что, может, не все еще кончено.

Его проблемы возникли с приездом в Колдуэлл Хауэлла. Теперь он жил в атмосфере напряженности и подозрительности. Из-за людей Хауэлла, охранявших банк днем и ночью, и из-за самого Хауэлла, приходящего и уходящего когда ему вздумается, Чарльз совсем потерял покой. Пожалуй, сейчас как раз подходящий случай, чтобы уехать и удовлетворить требования Мэри. Единственным светлым пятном в будущем было то, что с наступлением осени прекратятся поставки денег от компании «Слейтер энтерпрайзес». Тогда первым делом он навестит Эмили, если не будет слишком поздно.

Что касается Мэри… Чарльз ощутил тяжесть в груди.

Раздался стук в дверь, и Чарльз поднял голову. В ответ на приглашение дверь открылась. На пороге появилась Онести. Выражение ее лица было озабоченным. Она еще сильнее нахмурилась, когда посмотрела на него, но через секунду он уже оказался в ее объятиях.

— Я очень сожалею, Чарльз. — Онести попыталась улыбнуться. — Хотела поговорить с Джуэл, но, ты знаешь, она никогда не слушает меня.

Улыбка тронула губы Чарльза.

— То же самое Джуэл говорит о тебе.

Онести пожала плечами:

— Полагаю, ты можешь сказать, что между вами произошло.

— Джуэл ни в чем не виновата. Это моя вина.

К ее чести, Онести не стала настаивать на объяснениях. Вместо этого она взглянула на Чарльза своими необычайно голубыми глазами и проговорила:

— Ты всегда очень хорошо относился ко мне, Чарльз. И я знаю, что бы ни случилось, сумеешь понять меня. Как бы ни сложились твои отношения с Джуэл, надеюсь, тебе не придет в голову сомневаться в неизменности моих чувств.

Чрезвычайно благодарный за эти слова, Чарльз обнял Онести и крепко прижал к себе. Горло его болезненно сжалось, когда она прошептала:

— Я знаю, Джуэл очень любит тебя.

— Джуэл никогда не была уверена в этом, — ответил Чарльз глухим голосом.

— Да, это так.

Чарльз отстранился и попытался взять себя в руки:

— Я тоже не уверен в ее любви.

— О, Чарльз!

Онести прижалась к нему щекой, и он закрыл глаза. Эта красивая женщина навсегда заняла место в его сердце. Он желал только одного…

Резкий стук нарушил тишину. Чарльз не успел ответить, как дверь внезапно распахнулась. Пораженный Чарльз мог поклясться, что никогда в жизни не видел такого злобного и жестокого взгляда, каким смотрел на него Хауэлл, молча стоявший у входа.

Холодная ярость охватила Уэса, увидевшего на фоне яркого дневного света из окна два темных силуэта, слившихся в один. Онести и Чарльз Вебстер в объятиях друг друга.

Не двигаясь с места, Уэс произнес низким убийственным тоном:

— Убери от нее руки.

Онести вскрикнула, и Вебстер отпустил ее.

— Уэс! Что с тобой?

Не обращая внимания на потрясенную Онести, Уэс снова обратился к Вебстеру:

— Ты чертовски глуп, если думаешь, что это пройдет тебе даром!

— Подожди минуту! — Лицо Вебстера неожиданно сделалось жестким. — Ты ошибаешься, если думаешь, что Онести и я…

— Не смей даже говорить «Онести и я»! — Уэс перевел взгляд на девушку. — Отойди от него, Онести.

— Уэс, ты…

— Я сказал: отойди от него!

Выйдя из оцепенения, Онести разозлилась:

— Я не потерплю приказов ни от тебя, ни от кого бы то ни было! — Лицо ее пылало, грудь тяжело вздымалась. На шее ярко блеснул медальон, когда она повернулась к Вебстеру с извиняющимся выражением лица: — Мне очень жаль, что тебе приходится терпеть это!

— Не извиняйся перед ним за меня, — сказал Уэс. Вся красная от гнева, Онести повернулась к нему:

— Кто дал тебе право указывать мне, что говорить и что делать? — Она немного помолчала, затем продолжила: — Ты ошибаешься, если думаешь, что можешь так вести себя, и если полагаешь, будто я пришла сюда для чего-то иного, а не для того, чтобы повидаться с другом!

— Чарльз Вебстер не друг тебе.

Онести замерла. Уэс увидел по выражению ее лица, что она едва сдерживается.

— Чарльз — мой друг, — резко сказала она. — А ты чужой для меня… и я не хочу тебя больше знать. — Онести повернулась к Вебстеру: — Извини, Чарльз. Увидимся позже.

Не сказав больше ни слова, девушка прошла мимо возвышавшегося у двери Уэса. Тот проводил ее взглядом, затем повернулся к Вебстеру:

— Не пытайся достать меня через Онести, Вебстер. Не стоит, к тому же очень опасно, — предупредил он.

Через несколько секунд выйдя на улицу, Уэс догнал Онести и схватил за руку. Девушка попыталась освободиться, но он повернул ее к себе лицом:

— Ты не понимаешь…

— Пусти меня!

— Послушай, Онести!

— Я сказала: «Пусти меня!»

Лицо ее раскраснелось, а глаза пылали голубым огнем. Никогда еще она не была так прекрасна… и так разъярена.

Онести вырвала у него свою руку. Она успела сделать только шаг, как он снова схватил ее. Теряя терпение и не обращая внимания на любопытные взгляды прохожих, Уэс увлек девушку в переулок.

Онести отчаянно сопротивлялась, когда он потащил ее дальше в полутемный проход и всем телом прижал ее к какому-то строению. Гнев его сменился сожалением.