Кольцо любви - Карен Хокинс

Он взял записку, не замечая, как дрожат его руки, и тут услышал сочувственный голос Джеббсона:

– Сэр, в библиотеке есть бутылка бренди.

Маркус скомкал письмо. Он не помнил, как оказался за письменным столом, как Джеббсон что-то успокаивающе говорил ему. Оставшись наконец в одиночестве, он с трудом разжал пальцы, разгладил записку и прочел:

Милорд!

По глубоком размышлении я пришла к выводу, что не могу продолжать нашу семейную жизнь. Я прошу извинить меня за ошибку, которую совершила, признавшись вам в своих чувствах; вы больше никогда не услышите от меня этих слов. Возможно, и вы готовы будете изобразить такое же чувство, но, к сожалению, я твердо знаю, что на самом деле вы его не испытываете. С целью избавить нас обоих от дальнейших затруднений, предлагаю, как только Кассандра будет достойно принята в свете, найти возможность без шума аннулировать наш брак. Я готова на любое ваше предложение.

Утром, в день бала, я, разумеется, буду у вас в доме и могу вас заверить, что вам не придется стыдиться за мое поведение.

С наилучшими пожеланиями

Онория.

Первым порывом маркиза было броситься к ней, обнять и заявить... Заявить что? Что без нее его жизнь потеряла смысл, а дом и сердце остались пустыми? Или, может...

Маркус откинулся на спинку кресла и устремил в потолок невидящий взгляд. Он долго сидел так, пока к нему не пришло осознание самой главной истины: он уважает Оно-рию, восхищается ею и... Он ее любит!

Грудь его сдавило так, что он не мог больше дышать. Он в самом деле ее любит! Охваченный невыразимой радостью, Маркус вскочил и бросился к двери, но, взявшись за ручку, остановился. Онория написала не зря, что теперь любое признание в любви будет ею воспринято как попытка умиротворить ее. Разумеется, она ему не поверит, и он не может винить ее в этом. А тут еще эта дурацкая ревность к Мелтону! Господи, каким же он был ослом! Она любит его, а не Мелтона, и он совсем напрасно чуть с ума не сошел от ревности.

Что ж, пусть он вел себя как безнадежный дурак, зато теперь настал момент во всем разобраться.

Он непременно что-то придумывает, найдет способ доказать ей, что он действительно всем сердцем любит ее.

Дверь тихо отворилась, и из-за нее появился Джеббсон с графином виски и стаканом.

– Прошу вас, милорд. – Он поставил поднос на маленький столик у камина. – Простите за задержку, но мне пришлось проводить этого молодого джентльмена, лорда Мелтона. Он очень огорчился, когда узнал, что...

– Так Мелтон здесь!

– Собственно, он уже ушел, и я...

Маркус, в мгновение ока оказавшись у двери, крикнул лакеям, чтобы они задержали лорда Мелтона и привели его в библиотеку. Вот отличный шанс показать Онории, что он в самом деле изменился.

Когда на пороге библиотеки в сопровождении Джеб-бсона появился лорд Мелтон и удивленно посмотрел на него, Маркус встал и, протягивая руку, пошел к нему навстречу:

– Мелтон! Слава Богу, вас успели задержать!

Мелтон покраснел.

– Да, но я не...

– Ничего-ничего, проходите, садитесь! Может, стакан вина? Нет? Тогда расскажите мне поподробнее о том, как вы собираетесь восстановить ваше состояние.

– Я знаю, это потребует некоторых вложений, но... Маркус остановил его движением руки.

– Прежде всего позвольте спросить, не согласитесь ли вы сопровождать меня по одному делу?

– Сопровождать? – растерянно переспросил молодой человек. – Но... Да, конечно, это будет очень хорошо.

– Ну вот и отлично! – Маркус направился к двери, уверенный, что Мелтон следует за ним. – Я знаю только одно. Завтра вечером на балу, который я даю, самой красивой женщиной будет дама в красном.

Мелтон встревоженно посмотрел на него:

– Мисс Бейкер-Снид в красном платье? Но... вы не находите, что это несколько необычно для девушки, которая только начинает выезжать?

Ого, так вот в чем дело! Внезапно Маркус осознал неожиданную перемену, произошедшую в Мелтоне, и хлопнул его по плечу:

– Успокойся, я говорю не про Кассандру, а про свою жену, Онорию.

Мелтон покраснел до корней волос.

– О, простите, я не подумал, что вы...

Но Маркус уже торопливо шел по холлу, на ходу приказывая Джеббсону вызвать карету и отлично понимая, что у него остается очень мало времени.

Онория с Кассандрой одевались к балу под грустными взглядами сестер и брата.

– Раньше я даже не представляла, до чего же у нас маленькая гостиная, – сказала Порция, обводя рукой небольшое помещение.

Оливия сокрушенно покачала головой:

– Да, и в коридорах уж очень темно и тесно.

Джульетта вздохнула и прислонилась к спинке кровати.

– Зато теперь нам есть что вспомнить. Ах, как Антуан великолепно готовит!

Кассандра уже закончила туалет: на ней было белое платье с голубым кушаком, волосы украшала изящная гирлянда из синих и зеленых цветов.

Она неуверенно посмотрела на старшую сестру.

– А вот я с удовольствием вернулась домой. Как бы ни был роскошен Тремонт-Хаус, это все-таки не дом.

Верно, подумала Онория, роскошный особняк так и не стал для них настоящим домом. Ей вспомнилось, каким замкнутым стало лицо Маркуса, когда она призналась ему в своих чувствах. Господи, какой безнадежной идиоткой она была!

Впрочем, сейчас она должна сохранять максимум спокойствия, чтобы появиться на балу, где Кассандру должны официально представить обществу, собранной и спокойной.

В ответ на сочувственный взгляд Кассандры Онория заставила себя беспечно улыбнуться:

– Думаю, мне тоже пора одеваться. – Она повернулась к кровати и сняла ткань, прикрывающую бальное платье.

– Вот это да! – прошептала Порция. – Восхитительное платье!

– И в точности твой цвет! – одобрительно заметила Кассандра. – У тебя замечательные волосы, и алый шелк придаст им еще более глубокий оттенок.

Надев платье, Онория придирчиво осмотрела себя в зеркало.

Платье из темно-красного шелка, вышитое бисером, искрилось при малейшем движении. Правда, Онорию слегка смущало непривычно открытое декольте, но Анна с портнихой уверяли, что оно выгодно подчеркивает ее высокую грудь и изящные плечи.

В дверь постучали, и в комнату торопливо вошла запыхавшаяся миссис Кембл. При виде Онории остановилась.