Полное погружение - Татьяна Корсакова

– Проблемы у нее, видишь ли! – Тетя Клава уже пришла в себя, и к ней вернулся ее здоровый скепсис. – Главные твои проблемы, деточка, не в России, а в голове. – Она легонько постучала указательным пальцем Симу по лбу.

Сима предпочла промолчать.

– Конечно! Никаких проблем! Мы будем только счастливы! – Инна присела на подлокотник кресла, в котором вальяжно развалился ее муж. – Гора, ты же не против, чтобы твоя тетушка и твой крестник пожили в нашем загородном доме? – Она чмокнула Глеба в небритую щеку.

Тот потянулся, с удовольствием почесал внушительное пузо и внимательно посмотрел на сидящую напротив Симу.

– А тебе самой это надо? – спросил он после небольшой паузы.

Сима удивленно подняла бровь.

– Тетушку с Максом мы, конечно, приютим. Я так понимаю, до поры до времени ты не собираешься афишировать тот факт, что у тебя есть ребенок?

Сима согласно кивнула:

– Ты все правильно понимаешь. О Максе никто не должен знать. Ребенок делает меня уязвимой, а мне не нужны дополнительные трудности.

– Так может, лучше оставить его пока в Штатах? – робко поинтересовалась Инка. – Нет, ты не подумай ничего такого. Мы очень любим Макса и всегда рады его видеть. Я просто рассматриваю все возможные варианты.

– Я не знаю, как долго может все это продлиться, – Сима развела руками. – А без сына я не могу. Придется пойти на определенный риск.

– Ты так и не ответила на мой вопрос, – Глеб тяжело заворочался в кресле. – Симона, тебе это надо? Тебе станет легче, если ты утопишь Северина?

Сима закусила губу, упрямо вздернула подбородок.

– Ясно, – Глеб удовлетворенно кивнул. – Не могу сказать, что я тебя поддерживаю, но мотивы твои мне понятны. Мы с Инкой будем говорить всем, что Макс – мой племянник. Главное, чтобы тетя Клава лишнего не сболтнула.

– Тетя Клава побожилась, что будет молчать как рыба, – Сима зевнула. – Вы не обидитесь, если я пойду спать? Перелет был долгим, я страшно устала.

– Иди уж, – милостиво согласился Глеб.

Сима уже поднималась по лестнице на второй этаж, когда ее остановил голос подруги:

– А ты ему собираешься сказать про Макса? Ну… когда все закончится?

Сима замерла, медленно обернулась:

– Нет. Про сына он не узнает никогда.

Она добилась своего. Она практически уничтожила Илью. Она не стала от этого счастливее, но получила какое-то мрачное, болезненное удовлетворение, наблюдая, как рушится империя ее врага.

Сима отложила свежую газету, откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза.

Во рту появился горьковатый миндальный вкус. Она почему-то всегда чувствовала вкус миндаля, когда думала об Илье.

Их последняя встреча… Перекошенное яростью лицо, в глазах – лютая ненависть и еще… брезгливость. Ощерившийся шипами прут. Оглушительный, вспарывающий воздух свист. Боль. Стыд…

Сима дернулась и открыла глаза. Невидящим взглядом обвела свой рабочий кабинет.

Все в порядке. Это не муки совести. Это всего лишь излишняя впечатлительность. Она открыла тумбу стола, достала салфетку и промокнула покрывшийся испариной лоб. В кабинете, несмотря на уличную жару, было прохладно, градусов восемнадцать, не больше. Она поежилась, потянулась за пультом от кондиционера и вдруг застыла с пультом в вытянутой руке.

Что-то случилось, и мысли об Илье тут ни при чем. Что-то случилось с ее ребенком.

Сердце подпрыгнуло и судорожно задергалось где-то в горле.

Все в порядке. Она постаралась взять себя в руки. С Максом все в порядке. Он под надежным присмотром. Тетя Клава не допустит, чтобы с ним случилось что-нибудь плохое.

Но удушливое, липкое чувство страха не отпускало.

Он мог попасть под машину, упасть с дерева, на него могли напасть бродячие собаки, мог взорваться его компьютер, с ним могло случиться все что угодно…

О, Господи! О чем она думает?! Нельзя думать о таких страшных вещах!

Сима отшвырнула пульт, дрожащей рукой потянулась к телефонной трубке. Сейчас она позвонит тете Клаве, услышит ее раздраженное «алло!», и все сразу станет на свои места. Теперь нужно сосредоточиться и вспомнить номер.

Сима крепко зажмурилась – перед внутренним взором плясали какие-то цифры, но они упорно не желали складываться в телефонный номер.

– …Да пошла ты! – донесся из приемной возмущенный рев. – Незачем обо мне докладывать, я сам о себе доложу!

Сима медленно, как во сне, встала из-за стола.

В кабинет, пятясь задом и отчаянно размахивая руками, ввалилась секретарша Лидия Ивановна.

– Я просила его подождать… Я хотела вам доложить, – простонала она в отчаянии.

– Симона! – Вслед за секретаршей влетел запыхавшийся, весь мокрый от пота Глеб. – Симона, нам срочно нужно поговорить! Это очень важно! Да уйди же ты, женщина! – Он толкнул вконец растерявшуюся Лидию Ивановну.

– Оставьте нас, – попросила Сима и сама не узнала своего голоса.

Глеб всегда был обходителен с дамами. Случилось что-то такое… Что-то, что превратило дамского угодника в хама…

Лидия Ивановна бросила на незнакомца испепеляющий взгляд и вышла из кабинета.

– Что случилось? – прошептала Сима.

– Симона, ты только не волнуйся! – Глеб подошел вплотную и взял ее за руку. Его пальцы были влажными и холодными.

– Гора, что случилось?! – она сорвалась на крик. – Что-то с Максом?

– Ты уже знаешь? – спросил он.

– Что я знаю?! Я ничего не знаю! Что с моим ребенком?! – Сима вцепилась в край его рубашки. Рубашка была надета наизнанку. – Где Макс?

– Я не знаю. – Глеб растерянно моргнул.

Она готова была убить его за эту растерянную медлительность.

– Ты только не беспокойся, Макса похитили…

Пол под ногами покачнулся, медленно приблизилось размытое, испуганное лицо Глеба. Несколько секунд Сима сосредоточенно наблюдала, как дергается его левое веко, а потом все исчезло…

В ноздри ударил едкий запах нашатыря.

– Нужно вызвать «скорую», – услышала она взволнованный голос Лидии Ивановны. – Что вы тут ей наговорили?

– Не ваше дело! – рявкнул Глеб.

Сима открыла глаза.

Она лежала на диване, вокруг беспомощно суетились секретарша и Глеб.

– Не надо скорой, со мной все в порядке.

С ней далеко не все было в порядке, ее единственного ребенка похитили, а она лежит в прохладе своего кабинета и разглядывает потолок.

Сима зажмурилась.

Минутка. Ей нужна всего лишь минутка, чтобы собраться с духом.